Итак, сейчас самое начало смены. Ты сидишь в своей просторной ячейке и, позевывая, подкидываешь в камин топливные брикеты, ибо в последнее время в блоке несколько похолодало. Огонь разгорается. С нежностью поглядев на спящую в твоей постели обнаженную начальницу Инженерного совета Елизавету Д’Еот, ты чуть улыбаешься и, размешав в кружке кубик концентрата «кофейный», берешься за свежую газету.

Уютно потрескивает пламя камина, шелестят страницы. Глаза скользят по заголовкам криминальных хроник: загадочная кража бесценного пластикового самородка, фосфорецирующий бетоноед, жутко булькающий на болотах из незастывшего бетона марки М-350, ограбление банка неуловимым Аркадием Фантомасовым. Ты листаешь страницы механически, чисто по выработанной за многие циклы привычке – в иное время ты бы взялся за любое из этих дел, однако сейчас тебя занимает совершенно другое расследование. Твои мысли вот уже много смен приковывает таинственная череда убийств блочных фабрикантов. Двенадцать трупов. По трупу в семисменок. Кто-то на Сверхфабрике-17 взял очень неплохой темп.

Трезвон телефона. Ты резко, одним движением поднимаешь трубку, не позволяя шуму разбудить спящую в твоей постели девушку. Прижав наушник телефона к уху, ты внимательно слушаешь звонившего.

На проводе главный инспектор блока – произошло очередное убийство фабриканта. Тратить время нельзя. Достав из комода тяжелый, не раз выручавший тебя в перестрелках «Вальтер-Скотт» сорок пятого калибра, ты кидаешь последний взгляд на идеальные изгибы бедер спящей девушки и, заботливо укрыв ее одеялом, выходишь из жилой ячейки, оказываясь на Съестном бульваре.

Когда-то давно, в начале освоения блока здесь, говорят, пролегал обычный типовой коридор, в котором стояли съестные ряды. Торговки в грязных фартуках варили в чанах скверный белый концентрат, продавали сушеные подлинолеумники, печеных крысоканов и этанол, щедро разбавленный ржавой водой. Торговля шла здесь до той поры, пока возросшая мощь Сверхфабрики-17 не позволила раздавать людям еду бесплатно, да еще и производя концентраты всех видов и на любой вкус. После этого съестные ряды опустели, а вскоре Инженерный совет и вовсе снес коридор, проложив на его месте длинный, прямой, как стрела, бульвар с узкоколейными путями по краям и тенистой борщевичной аллеей в центре.

Выждав кивка стрелочника, ты подходишь к запасному пути и садишься в неприметную, выкрашенную бетонно-серой краской коридорную дрезину. Раскочегарив топку брусками тринитрометанола, ты отправляешься к месту убийства. Мелькают по сторонам усаженные борщевиком просторные коридоры с прогуливающимися по ним дамами в хлопчато-бумажных кринолинах, шипят под потолком переплетенные змеи паропроводов, бегают мальчишки, раздающие газеты жителям, гремят шестернями тащащие грузы автоматоны, в общем, все идет как и всегда. Обычная смена обычного цикла, если не считать того, что сегодня в блоке опять убили фабриканта.

Припарковав дрезину в фешенебельном, отделанном ценными породами пластика коридоре, ты показываешь свой жетон стоящим в оцеплении карабинерам и осматриваешь вход в ячейку покойного.

Картина знакомая: все здесь прошло по тому же сценарию, что и во время прошлых нападений. Покореженная гермодверь валяется на бетонном полу. На бронзе видны вмятины, оставленные огромными механическими руками: неведомый убийца опять использовал парового автоматона, который расчистил ему путь.

Зайдя за натянутую в дверном проеме желтую изоленту, ты киваешь работающим внутри следователям и начинаешь осмотр жилой ячейки.

Бронза, ковры, панели из темного дубозаменителя, сделанные из самого лучшего бетона скульптуры мифических существ: наяд, сатиров, комсомолок. В общем, обычное жилье преуспевающего фабриканта. Комнат в жилой ячейке десяток, каждая полсотни метров, не меньше. В самой дальней располагается спальня. Труп фабриканта лежит возле кровати. На лице убитого страх и непонимание.