Ты то стоял на мостике, гаркая команде приказы, то, грохоча сапогами, носился с палубы на палубу, когда ситуация там совершенно выходила из-под контроля. Лифт трясся, грохотал, а стон выгибающегося металла стен сливался с воем тысяч мертвых голосов, слышащихся из лифтовой шахты. Всюду пахло сырым мясом, и матросы метались с горелками, снова и снова заваривая дающие течь гермы и лючки. Трижды лифт чуть не заполнялся фиолетовым туманом, и трижды ты отстаивал свой транспорт у самосбора. На ходу жуя концентрат, скользя на слизи, которая еще несколько часов назад была кем-то из матросов, ты смену за сменой вел многопалубный лифт вверх, не давая ему навсегда пропасть в бушующем вокруг самосборе. Наконец вой за бронированными стенами стих, и вместо сирен лифт снова наполнил шум механизмов и скрип тросов. Откуда-то снизу неслись радостные крики – команда с дикими воплями вскрывала канистры с этанолом, ну а ты просто тяжело упал на койку в каюте и несколько смен предавался лишь сну, потреблению самогона из сахарного борщевика да перечитыванию твоего любимого четырнадцатого тома приключений В. Ы. Желенина, посвященного его борьбе с чудовищным Вневременным правительством.

Ты уже как раз дошел до знаменитой пикантной сцены, где крепкие руки В. Ы. Желенина срывают атласное платье с Александры Керенской, когда дозорные закричали о появлении по курсу нужного этажа. Отбросив книгу, ты, застегивая на ходу бушлат, вбегаешь на мостик и, приникнув к смотровому лючку, быстро сверяешь карту с записями скорости и времени движения лифта.

– Отдать лифтовой стопор, – наконец орешь ты, закончив вычисления. – Всем готовиться сойти на бетон, двести килограмм арматуры ОР-15 вам в клюз!

Глава 5

Перед открытыми дверями лифта расстилается заполнившее брошенный блок море. Оно зеленеет острыми листьями, волнуется в потоке воздуха из вентиляционных шахт, пенится белыми соцветиями. От пола до потолка разрушенные коридоры заполняет борщевик, и ему не видно ни конца, ни края. Приказав матросам ждать вас столько, сколько позволят запасы провизии, ты в последний раз проверяешь свой противогаз, а затем командуешь отряду ликвидаторов покинуть лифт. Через несколько минут гермодверцы с грохотом закрываются за вашими спинами, и море борщевика поглощает отряд, смыкаясь над головами.

Ваш отряд идет через горячую, душную тьму. За время лифтового восхождения ты успел познакомиться со всеми ликвидаторами и уверен в каждом из них, однако больше всего ты выделяешь в отряде пятерых.

Идущий позади мужчина с твердым, точно кусок бетона марки М-350, подбородком – это сержант-медик по кличке Антон Павлович. Кличку свою он получил за то, что нигде, даже в лифтовом гальюне, не расстается со своим угрожающего калибра ружьем.

Возглавляющий отряд чудовищно огромный детина, рубящий борщевик метровым штык-ножом, – старшина Иван Губило.

Молодой ликвидатор, вечно что-то чиркающий в блокнотик на каждом привале, это рядовой Балагур, в прошлом журналист военной стенгазеты «Серпы и молоты», а постоянно трущийся рядом с ним парень, на Ералашникове которого выцарапано женское имя, это рядовой Туча.

Ну и пятая – это, конечно, Алмазова.

Ты вместе с ней и Фосфором Аврельевичем находишься в центре колонны, руководя движением. Идти тяжело. Запах цветущего борщевика пробирается даже под противогаз, тело мокро от пота, весь ОЗК покрыт ядовитым соком, но ты, подавая пример остальным, бодро шагаешь вперед. Вы минуете заброшенные цеха и столовые, медблоки и лаборатории. Все в первородных блоках мертво и придавлено тяжелейшим грузом времени. Страницы журналов рассыпаются в прах, станки давно сплавились в неясные ржавые кучи. Даже сам бетон здесь хрупок точно мел. Но, несмотря на это, с каждым новым шагом в тебе крепнет ощущение чужого присутствия. Будто кто-то наблюдает за вами из тьмы. Возможно, ты уже изрядно надышался пыльцой борщевика – тебе чудятся шныряющие в зарослях странные, отдаленно похожие на человечьи силуэты, но проходит миг, и они растворяются среди листвы, не оставив и следа.