— Что вы, о Великий? Как я могу? Хотите дам совет? Если обойдете еще парочку людских деревень, то найдете в дерьме более подходящее тело... — голос прерывается глухим звуком удара о пол. — О, больно... — равнодушно продолжает «черепушка». — ...шучу, не больно. Но я знаю, как вы любите, когда кому-то больно, поэтому решил подыграть...

Теперь звуки рычания и топота. Похоже, старик решил растоптать своего собеседника. Да что там происходит-то? Какая еще «черепушка»?

— Ой. Ой. Ой. Боюсь. Страшно. Больно. Может хватит, мастер?

Судя по звукам, старик что-то бьёт об пол и стену. Это напрягает своей неестественностью. Ощущение, что он пинает пластмассовый мяч.

— Ну, начинается... — спокойный голос «черепушки» звучит уже в другой стороне пещеры.

Старик шипит змеей:

— Когда-нибудь я найду способ от тебя избавиться! Верну тебя туда, откуда ты явился!

— Конечно-конечно, мастер. До вас же никто не пробовал.

— ЗАТКНИСЬ! МНЕ НУЖНО ПОДУМАТЬ!!!

— Так я молчу, мастер. Вы разве не слышите? Уже два часа молчу, как вы приволокли этого толстяка. Кстати, он жутко воняет. Могу предложить подогреть вам ванную. Омоете ему лодыжки и... не только их.

В ответ лишь рычание старика.

Стоп. Приволокли толстяка? Это они вообще про кого? Про меня? Что за цирк происходит?!

Так, отставить истерить, Ден. Не позволяй себе паниковать. Вспомни, как ты когда-то был прикован наручниками к обычной кровати Нью-Йорксого лофта. Таким отчаянным коллекционерам, как ты, не привыкать к... странностям.

Вот дрянь... Утешениями делу не поможешь. Мне охренеть как страшно. И чертовски странно. Может меня чем-то обкололи, пока я спал? Не может быть... Я уснул в своем хранилище. Туда даже муха без моего ведома не проникнет. Может та девка вчера что-то подсыпала в мой «Лонг Айленд»? Тоже нет. Бармен получает от меня нехилую прибавку к зарплате. Скорее он ей что-нибудь подсыпает по моему знаку, чем наоборот...

Осторожно приоткрываю глаз.

Старик ходит туда-сюда, бурчит под нос:

— Родовые печати я снять не смогу... Что же делать... По его следу уже идут... Это точно...

— Предлагаю его убить, о Великий.

— Заткнись, костяная падла! Ты специально это предлагаешь! Знаешь, что выплеск привлечет ко мне внимание!

— Ну, выбор у вас невелик. Либо вы его убиваете, тем самым показывая, где мы находимся. Либо... нас и так найдут. Только попозже.

— Надо его вытащить отсюда... связать...

— Замечательная идея, о Умнейший! Парень видел вас, знает про Анклав. Даже если его сожрут волки, по останкам всё поймут и доложат в Аббатство. Вопрос времени, когда нас обнаружат. Мне-то, конечно, плевать, но вот вы... Кстати, напоминаю, что в Аббатстве таких как вы медленно отваривают в масле до хрустящей корочки. Как думаете, о Великий, вы на вкус ничего?

— Хватит нести чушь!!!

— Прошу прощения, о Орущий. Забыл, что вы предпочитаете еще живое мясцо. С кровью. О, что с вами?..

Приоткрываю второй глаз. Старик пошатывается, хватает ртом воздух и рвет с себя одежду в области груди.

— О мастер! — слышу в голосе «черепушки» неприкрытую радость. — Неужели болезнь сердца наконец-то вас добьёт?

— Укх-к.. Оу-м-м...

Старик ковыляет, спотыкается и наваливается на меня всем весом, вдавливая в холодный камень. Одновременно с этим чувствую, как возвращается контроль над телом. Я могу двигаться!

— Эй, парень. Это твой единственный шанс, — лениво бубнит черепушка. — Твоя правая рука... Чуть левее...

Повторять дважды мне не надо. Богатый жизненный опыт, адреналин и инстинкты делают свое дело. Я нащупываю холодную рукоять и понимаю, что это подобие скальпеля.