– Об этом мне рассказал Артур, – вполголоса сообщила Хэлу Онет. – Это одна из тех песен, которые мать Сее обычно напевала, когда та была совсем маленькой, и даже после – чтобы она уснула. Артур думал, что он мог бы использовать эту мелодию, чтобы добиться доверия Сее; но он, возможно, напевал ее не правильно. Старик, должно быть, научился ей у него.

Хэл кивнул. Он знал, что поглаживание по затылку – одно из средств помочь гипнозу.

Во всяком случае, он почувствовал, что напряжение постепенно уходит из маленького тела, которое он держал, пока наконец Сее едва, ли не повисла в его руках.

Старик умолк.

– Я думаю, что теперь ты можешь отпустить ее, – обратился он к Хэлу. Затем взял Сее за руку.

– Пойдем со мной, – сказал он девочке и повел ее прочь.

Онет последовала за ними.

Хэл поспешил заняться солдатами. Ведь препарат будет действовать лишь ограниченное время.

Прежде всего следовало поднять Орка и сделать так, чтобы он под гипнозом объяснил кажущееся положение дел таким же одурманенным и загипнотизированным солдатам. Первоначально Хэл планировал, что сочиненную им историю, которую они повторят в штабе, изложит им Лю; а заключалась она в том, что и Артур, и Сее умерли под пыткой, которую якобы проводил Лю собственными руками в одной из палаток. Затем их обоих похоронили, и, поскольку прежде, чем они умерли, Лю узнал от них достаточно, чтобы убедиться в отсутствии в этих местах других людей, поисковая партия вернулась в гарнизон.

А теперь этот рассказ приходилось не просто поручить Орку и тем самым сделать его менее заслуживавшим доверия – поскольку Орк был всего лишь сержантом. Следовало еще как‑то объяснить смерть Лю, которая подняла бы гораздо больше вопросов, чем могло возникнуть после возвращения самого Лю, потерявшего двух солдат. Их гибель можно было объяснить просто – с ними расправился мужчина, которого они захватили. И имелось бы свидетельство Лю, что в этих местах больше никого не найдешь.

Впоследствии, конечно, это гипнотическое воспоминание ослабнет; и в памяти у всех них – и командиров, и рядовых – всплывут обрывки действительно случившегося. Но к тому времени вопрос будет закрыт, а бумаги уже оформлены; и ни у одного из них – даже у Лю – не будет достаточно основательных причин создавать себе же неприятности, роясь в старых рапортах и пытаясь определить, что же случилось на самом деле.

Хэл вошел в палатку Орка. Когда он расстегнул спальный мешок сержанта и положил руку тому на горло, чтобы одновременно пробудить его и начать процесс гипноза, то почувствовал холод плоти.

Хэл более пристально взглянул на лежащего человека и понял, что Орк также мертв.

Каким‑то образом Сее сумела бросить носок прежде, чем Хэл поймал ее; и так как бросок оказался поспешным, она собиралась повторить попытку. И тут‑то ее схватил Хэл.

На стуле с одеждой Орка стояла обычная армейская лампа. Хэл включил ее и в красноватом свете увидел его лицо. На правом диске была вмятина. Орк должен был умереть сразу после первого удара; но Сее, которая скорее всего целилась, как и во всех предыдущих случаях, в горло, могла в полумраке понять лишь то, что в цель она не попала. И попыталась бросить второй носок, но ей помешал Хэл.

Хэл стоял, слегка нагнув голову – крыша палатки была достаточно высокой для Орка и Лю, но не для него. Теперь ситуация стала еще сложнее.

Он повернулся, вышел из палатки и направился к группе людей, которая теперь привязывала Артура к носилкам. Немного в стороне под присмотром четырех лучников сидели и лежали одурманенные солдаты. Чуть поодаль стояли Сее, Онет и Старик.