Изменить размер шрифта - +
Пожалуют, например, должность начальника целого отдела. — Эксперт усмехнулся печально и развел руками. — Что же, такова судьба большинства талантов. От рождения до смерти — один миг, полный несбывающихся надежд. Ровный, без взлетов и падений. Таланты, в отличие от бездарей, умирают в тоске, потому что их жизнь оказалась никому не нужна, их талант не востребован. Вот вы, например, поймали одного из самых опасных преступников последних лет — Потрошителя. Кто-нибудь оценил это? Нет. Очередные звания, продвижения и даже пара орденов — все это достанется начальству. Вам же предстоит довольствоваться благодарностью и скромной премией. Да и премию-то зажмут. Костя кивнул утвердительно, но, спохватившись, спросил:

— Откуда вы знаете?

— Что именно?

— Что я поймал Потрошителя.

— Видел вашу фотографию в позавчерашней «Вечерке». У Склифосовского. Вы стояли рядом с носилками.

— Да, верно. Было такое. Оперативник помрачнел еще больше. Он вдруг вспомнил последние слова Саши и подумал: а ведь действительно, не мог этот парень носить нож в кармане больше двух-трех минут. Распоролся бы кармашек. А карманы-то у него целые. Да и дома при обыске ничего не нашли. Ни одной заляпанной кровью вещи. Ни одной куртки, плаща или пальто, в которых были бы прорезаны карманы. И ножен не нашли тоже. А ну как и правда взяли не того? Костя вздохнул. Ему стало совсем уж тоскливо. Он чувствовал: странный толстяк прав на сто процентов. Именно так все и будет. До самой смерти в рядовых оперативниках, а под конец, как обглоданную кость, — начальника отдела. Ему захотелось завыть. Никакого просвета впереди. Ни единого. Ни самого крошечного. Так все и будет тянуться. Бесконечные, унылые, серые годы.

— И что?.. — спросил Костя. — Ничего нельзя сделать? Отчего-то у него возникла уверенность, что эксперт знает ответ на любой, даже самый сокровенный, вопрос. Тот подался к самому уху Кости и спросил жарким шепотом:

— Ну, зачем так пессимистично? Вы хотели бы, чтобы ваша мечта исполнилась? Причем не когда-то там, в необозримом будущем, а в самое ближайшее время. Хотели бы? Костя молча и очень серьезно мотнул головой. Разговор получался довольно дикий. Но что-то в тоне странного толстяка убеждало его: тот спрашивает не без причины.

— Знать бы еще как…

— Терпение, терпение. Сейчас поймете, — поднял пухлые ладошки эксперт и, наклонившись ближе, почти улегшись грудью на стол, спросил: — Прежде, чем сделать предложение, я бы хотел услышать ответ на второй вопрос: во сколько вы оцениваете свою мечту?

— Понятно. — Костя мрачно откинулся на стуле. — Значит, прав был Сашка. Книга дорогая. Знаешь что, мужик, неси-ка ты ее сюда, пока я на тебя не надел наручники, не взял за шкирку и не доставил на Петровку.

— Это за какой же такой грех? — вполне натурально изумился эксперт.

— А за такой такой, — зло ответил Костя. — Я тебе кто? Кидала какой-нибудь недоделанный? Думаешь, я… — Он судорожно проглотил вставший вдруг в горле горький комок. — Что ты мне тут голову морочишь, сука? Что ты мне тут… Сволочь. Тварь позорная. Ощущение обманутых ожиданий затопило его ледяной талой водой. Было оно протухшим, обидным и очень-очень болезненным. До слез. Костя едва не заплакал. «Сейчас пойду домой и удавлюсь на брючном ремне, — подумал он. — На хрен нужна такая жизнь?»

— Да что вы, что вы? — Эксперт всплеснул руками и даже отвернулся, будто ему было тошно от одних только слов. — Подумайте сами, неглупый вроде бы человек, разве я рискнул бы предлагать сотруднику органов, тем более совершенно мне незнакомому, что-нибудь противозаконное? Зачем? — Он с ловкостью заправского фокусника извлек из широкого кармана халата книгу, положил ее на стол и подвинул оперативнику.

Быстрый переход