|
Более благоприятных условий у него еще не было. Потому-то он и не торопится. Ему нужно действовать наверняка. А действовать наверняка — означает дождаться совпадения ряда обстоятельств или самому создать это совпадение, но так, чтобы ты не подозревал об этом, выбрать наиболее удобный момент и, только когда уверенность в твоей смерти будет стопроцентной, нанести удар.
— Судя по моим снам… то есть по воспоминаниям Гончего, раньше Предвестник действовал более прямолинейно, — заявил Саша.
— Опыт приходит со временем. Он изучал и до сих пор изучает тебя. И потом, раньше было раньше, а теперь — это теперь. Раньше вопрос стоял так: избежишь ты удара Предвестника или же он избежит твоего. Не удалось пролить кровь на Святую землю — попробуем в следующий раз. И только. А теперь Зло стало настолько сильно и настолько повсеместно, что промах одного из вас приведет либо к его триумфу, либо к поражению. Дело уже даже не в вас, а в том, состоится Апокалипсис или нет. Но Предвестник не только боится совершить роковую ошибку сам. — Потрошитель остановился напротив Саши, заглянул ему в лицо. — Он ждет, пока такую ошибку совершишь ты.
— Но Леонид Юрьевич сказал, что прежде, чем убить Предвестника, то есть тебя, придется убить твоего шестого ребенка. Шесть женщин, шесть детей, шестой — воплощение Зла.
— 666. Число Антихриста, — улыбнулся Потрошитель. — Чушь. Байки для увлекающихся Библией.
— Хочешь сказать, никакой женщины мне убивать не придется?
— Нет, — покачал головой Потрошитель. — И к настоящему Апокалипсису три шестерки не имеют ровным счетом никакого отношения. Никаких женщин, никаких детей, никаких Антихристов. Кстати, вообще неудачное имя. Анти. Нельзя быть анти тому, чего нет.
— Что значит нет? — не понял Саша. — Ты еще скажи, что и Христа не было.
— Софиста из Назареи? Сына плотника? Того, которого распял Пилат? Был, конечно, — ответил убийца с легкой улыбкой. — Хотя к тебе он не имеет отношения.
— Хочешь сказать, он не был сыном Бога?
— Был. Как и все люди. Дети Господа.
— Слушай, — взмолился Саша. — Я тебя прошу, ты если говоришь, говори понятнее. Ненавижу все эти заумности.
— Просто однажды Иисусу Назаретянину показалось, что он знает и понимает больше других. Попробовал проповедовать. Его слушали. Представляешь? Никогда не слушали, а тут целая толпа собралась. Ему понравилось. Пророков в то время было — как сейчас колдунов и ворожей. Но сын плотника говорил непонятнее остальных. Этого оказалось достаточно, чтобы толпа ходила за ним, открыв рот. Вот и все. Стоило ли ради этого умирать на кресте? Жуткая смерть, скажу я тебе. Но обстоятельства иногда сильнее замысла. Это был очередной раз, когда Предвестник обманулся в личности Гончего. Так уж сложились обстоятельства.
— А кем был Гончий в той жизни?
— Гончим. А звали его Варрава.
— Разбойник и убийца?
— Ты — убийца? Или разбойник?
— Нет, — ответил Саша. Потрошитель развел руками, словно говоря: «О чем же тогда речь»?
— А кем был Предвестник?
— Первосвященником Каиафой.
— Но в Евангелии от Матфея…
— Оставь, — поморщился Потрошитель. — Матфей. Вот еще один историк вроде Плутарха. Уж он-то понаписал.
— Но на Евангелиях от Матфея и от Луки…
— И второй, кстати, тоже историк. Один написал, второй сдул у него с небольшими изменениями. А за Лукой и двое остальных. — Потрошитель прошелся по боксу, остановился у окна. |