— Задержанный, вы узнаете этот предмет? — Костя сунул ему под нос «изъятый вещдок». Саше пришлось неестественно вывернуть голову. Правым глазом он не видел. Этот был нож Потрошителя. Не такой же, а именно тот самый. Саша узнал его по царапине на черной прорезиненной рукояти. Только теперь на лезвии темнели бурые кровавые подтеки.

— Задержанный, вы узнаете этот предмет? — повысил голос оперативник.

— Это нож, — ответил Саша, с трудом разлепляя разбитые губы.

— Какой нож? — с торжеством спросил Костя.

— Мой нож.

— Понятые, прошу вас засвидетельствовать: задержанный опознал этот предмет как свой нож. — Оперативник вновь повернулся к Саше. — Этим ножом вы убивали женщин?

— Этим, — ответил Саша, вдруг успокаиваясь.

— Отлично. Зафиксируйте признание в протоколе. Понятые, подпишите, пожалуйста. Вот здесь. Прекрасно. Вы, товарищи, засняли все, что хотели? Превосходно. Так, поехали. Участковый, опечатай квартиру. Ну что, пошли, друг. Плащик накиньте на него кто-нибудь. На Сашу накинули плащ, потащили к дверям. Он не сопротивлялся. Спокойно спустился вниз, остановился на тротуаре рядом с сине-желтым милицейским «бобиком». С неба сыпался дождь. Крупный, весенний. Саша поднял голову, подставляя лицо холодной воде. Пусть смывает кровь. Пусть смывает.

— Пошли, — подтолкнул его в спину сержант.

— Покури пока, — придержал автоматчика Костя. — Пускай подышит маленько. Последние минутки на свободе. А я с телевизионщиками пообщаюсь. Узнаю, когда показывать будут. По какой программе там, все такое. Остальные «леопарды» в масках забрались в закрытый «РАФ». Автоматчик же, вняв приказу, закурил. Однако глаз с задержанного не спускал. А Саша ничего не видел. И не слышал. Его вообще уже не было здесь…

«— Все случилось именно так, как ты и предсказывал, — мрачно вещал гость, рослый, плечистый мужчина с округлым лицом. — Помпей бежал к Клеопатре, в Египет. Кесарь сказал, что приедет за ним, но кентурион Септимия, ритор Теодот и царский опекун Ахилла, видно, решив доставить Кесарю удовольствие, отрубили Помпею голову.

— Это мне известно, — негромко ответил Каска, застегивая фибулой тогу. — Что-нибудь еще?

— А тебе известно, что по прибытии в Египет, узнав о казни Помпея, Кесарь вышел из себя и приказал казнить убийц? Каска криво усмехнулся. Подобное произошло уже однажды, в Палестине, во времена Дэефета и Аннона. Нет ничего странного в том, что Предвестник пришел в ярость. Ведь Гончий, фактически уже попавший ему в руки, снова был убит не на Святой земле. Кесарь не знал о своей ошибке. Да и Помпея вполне можно было принять за Гилгула. Честен, храбр, справедлив, милосерден. К тому же открыто выступил против Кесаря. Что же, Помпей своей смертью облегчил работу Гончему. Предвестник, то есть Гай Юлий, уверен, что с Гилгулом покончено. По крайней мере, в этой жизни. Теперь Кесарь будет беспечен. Других он не боится. А Каска уверен в точности собственного выбора.

— Почему ты молчишь? — Мужчина выглядел встревоженным.

— Весь Рим знает Помпея, — сказал Каска, застегивая пояс. — Теперь мы можем не бояться волнений.

— Да, — Кимвр усмехнулся криво. — Кесарь приказал бесплатно накормить всех римских граждан, он заплатил налоги за их жилье на год вперед, он заплатил каждому легионеру, кентуриону и трибуну. Более того, он приказал заплатить еще и каждому гражданину Рима по одной мине.