Приняв решение, Кондратов, взяв с собою Пашина и Ильина, отправился по адресу, где должна была скрываться от бандитов Дина Загоруйко.

Дверь им открыла толстая с чрезмерной косметикой на лице девица, которая на вопрос о Дине раздраженно ответила:

— Нет тут никакой Дины, и никогда не было.

Пашин растерянно оглянулся на сыщика:

— Не может быть. Я сам довел её до дверей этой квартиры. Дина мне сказала, что здесь живет её подруга. Она даже дверь открыла своим ключом.

— Вот как? Значит, шла от тетки к подруге, а ключ у неё был свой? Неужели тебя это не насторожило? — разозлился Кондратов.

Пашин дернул головой, как от удара. Он все ещё отказывался верить в очевидное и, повернувшись к наштукатуренной девице, вновь умоляюще спросил:

— А может быть кто-нибудь все — таки знает Дину?

— Да сказала же я, нет тут никакой Дины, и никогда не было. И катитесь вы отсюда подальше. Заявились втроем одну девку искать.

Терпение Кондратова лопнуло, и, оттеснив девицу в сторону, он вошел в квартиру. Быстро все осмотрев, не забыв заглянуть в туалет и ванную.

— Никого нет, — сказал он вошедшим следом за ним Пашину и Ильину.

— Вы что, ребята, ошалели совсем? Вас, видно, какая-то путана надула, а вы ко мне разбираться пришли. Здесь много девиц бывает, но никакой Дины я в глаза не видела. Может, этот малохольный, который привел вас сюда, что-то напутал и вовсе не здесь с нею был?

— Стоп, не гони волну, девочка. А то я твой шалман быстро прикрою. Я подполковник Кондратов из МУРа. Видишь «ксиву»? Так что отвечай, как положено, не тяни резину.

И, помахав перед носом ошалевшей от неожиданности бандерши служебным удостоверением, Кондратов спросил, как выстрелил:

— У кого мог быть ключ от этой квартиры?

Бандерша поняла, что шутки кончились, и с готовностью ответила:

— Ключи были только у трех самых надежных и удачливых девочек: Верки, Зинки и Люськи. Фамилий не знаю, да и за имена не могу ручаться, может, выдуманные. Они мне регулярно отстегивали и работали со мной не один месяц. Но не могла же я целыми днями сидеть тут и ждать, когда они подвалят с клиентами. У меня, знаете ли, дела: сынок у мамаши живет на Садовой. Я его частенько проведываю.

— Ты во-время о сынке вспомнила, — с угрозой заметил Кондратов, — вряд ли его теперь скоро увидишь. За укрывательство опасной преступницы, замешанной в двойном убийстве, будешь сидеть в тюрьме.

— Да вы что, с ума посходили, какое ещё укрывательство? Если что знаю, скажу. Зачем мне за чужие дела отвечать? Мы с девчонками фотографировались на память. Сейчас покажу вам снимки, может, узнаете ту, что ищете.

— Ты нам весь свой гадюшник не демонстрируй. Я ваши морды отвратные каждый день вижу. Предоставь только тех, у кого ключ от твоей квартиры имеется.

— Ну, это запросто!

Девица полистала толстый фотоальбом и воскликнула:

— Да вот же она, эта фотокарточка, смотрите!

Кондратов взял снимок и ткнул пальцем в одну из девиц:

— А это кто такая?

— Это Зинка, с Украины приехала. Куклой её у нас кликали. Красивая, стерва. И везучая. Какой-то «крутой» прикипел к ней и снял с панели. Теперь она только его ублажает. Я её уже месяца четыре не видела. У неё точно ключ был: активно девочка на Тверской работала. А теперь вот устроилась. И очень даже неплохо.

Кондратов молча протянул фотографию Пашину. У того в глазах потемнело: это была его Дина. Только с наглым взглядом и вызывающей улыбкой, совсем не похожая на забитую жизнью провинциалку.

«Все равно, не может быть, — мелькнула спасительная мысль, — что она причастна к убийству.