Loading...
Изменить размер шрифта - +
Он служил
в уголовном розыске и спортом занимался для общей тренировки.
     - Ну, как дела, товарищ Тарашкин? Все в порядке? - спросил он, ставя велосипед у крыльца. - Приехал повозиться немного... Смотри - мусор,
ай, ай.
     Он снял гимнастерку, закатал рукава на худых мускулистых руках и принялся за уборку клубного двора, еще заваленного материалами,
оставшимися от ремонта бонов.
     - Сегодня придут ребята с завода, - за одну ночь заведем порядок, - сказал Тарашкин. - Так как же, Василий Витальевич, записываетесь в

команду на шестерку?
     - Не знаю, как и быть, - сказал Шельга, откатывая смоляной бочонок, - москвичей, с одной стороны, бить нужно, с другой - боюсь, не смогу

быть аккуратным... Смешное дело одно у нас навертывается.
     - Опять насчет бандитов что-нибудь?
     - Нет, поднимай выше - уголовщина в международном масштабе.
     - Жаль, - сказал Тарашкин, - а то бы погребли.
     Выйдя на боны и глядя, как по всей реке играют солнечные зайчики, Шельга стукнул черенком метлы и вполголоса позвал Тарашкина:
     - Вы хорошо знаете, кто тут живет поблизости на дачах?
     - Живут кое-где зимогоры.
     - А никто не переезжал в одну из этих дач в середине марта?
     Тарашкин покосился на солнечную реку, почесал ногтями ноги другую ногу.
     - Вон в том лесишке - заколоченная дача, - сказал он, - недели четыре назад, это я помню, гляжу - из трубы дым. Мы так и подумали - не то

там беспризорные, не то бандиты.
     - Видели кого-нибудь с той дачи?
     - Постойте, Василий Витальевич. Их-то я, должно быть, и видел сегодня.
     И Тарашкин рассказал о двух людях, причаливших на рассвете к болотистому берегу.
     Шельга поддакивал: "так, так", острые глаза его стали как щелки.
     - Пойдем, покажи дачу, - сказал он и тронул висевшую сзади на ремне кобуру револьвера.
     Дача в чахлом березовом леску казалась необитаемой, - крыльцо сгнило, окна заколочены досками поверх ставен. В мезонине выбиты стекла, углы

дома под остатками водосточных труб поросли мохом, под подоконниками росла лебеда.
     - Вы правы - там живут, - сказал Шельга, осмотрев дачу из-за деревьев, потом осторожно обошел ее кругом. - Сегодня здесь были... Но за

каким дьяволом им понадобилось лазить в окошко? Тарашкин, идите-ка сюда, здесь что-то неладно.
     Они быстро подошли к крыльцу. На нем были видны следы ног. Налево от крыльца на окне висела боком ставня - свежесорванная. Окно раскрыто

внутрь. Под окном, на влажном песке - опять отпечатки ног. Следы большие, видимо, тяжелого человека, и другие - поменьше, узкие - носками

внутрь.
     - На крыльце следы другой обуви, - сказал Шельга.
     Он заглянул в окно, тихо свистнул, позвал: "Эй, дядя, у вас окошко отворено, кабы чего не унесли" Никто не ответил. Из полутемной комнаты

тянуло сладковатым неприятным запахом.
     Шельга позвал громче, поднялся на подоконник, вынул револьвер и мягко спрыгнул в комнату. Полез за ним и Тарашкин.
     Первая комната была пустая, под ногами валялись битые кирпичи, штукатурка, обрывки газет. Полуоткрытая дверь вела в кухню. Здесь на плите

под ржавым колпаком, на столах и табуретах стояли примусы, фарфоровые тигли, стеклянные, металлические реторты, банки и цинковые ящики.
Быстрый переход