Это было новым ощущением для Юла, всерьез считавшего себя человеком, у которого нет сердца. Помимо этого счастливого обстоятельства у него имелся еще целый ряд достоинств такого же рода: отсутствие печенки, селезенки и обеих почек. Просто об их наличии в своем теле счастливый человек Юл Клевцов подозревал исключительно теоретически, ведь они еще никогда не давали о себе знать всерьез!

Исключение составлял разве что желудок, который у всякого уважающего себя мужчины является, как известно, последним бастионом на пути к сердцу.

Но поскольку Юл был человеком бессердечным, он справедливо считал именно желудок той частью своего организма, которая отвечала за нежные чувства, душевные привязанности и даже ностальгию.

Однако теперь сердце дало о себе знать настолько остро, что Юл отложил плазмомет и прикрыл глаза, концентрируясь на собственных ощущениях. Прошло секунд пятнадцать, и лишь потом неприятные ощущения плавно улеглись. Так что у сталкера немедленно возникло острое желание вновь взять в руки плазмомет и проверить связь этих двух обстоятельств — оружия и порождаемой им боли в груди.

Сказано — сделано. В следующую минуту Штурман вновь сжимал в руках рифленую рукоять и ложе короткого, широкого ствола.

— Можешь оставить его себе, — не поднимая плоской головы, сказал Док, целиком поглощенный процессом синтеза концентрата будущей «энергии» небывалой прежде силы прихода. — Вы, жидкие, даже будучи взрослыми, подобны своим маленьким дублям — не можете жить без игрушек.

Наконец опытный образец эликсира был готов, и теперь робот медленно поворачивал голову на триста шестьдесят градусов, внимательно оглядывая свое переносное лабораторное хозяйство в поисках какого-то редкого реактива.

— Какие-то проблемы? — с трудом выдавил из себя Штурман, которому теперь казалось, что вся его левая половина груди горит, будто ее неустанно долбят невидимыми раскаленными клювами бешеные петухи!

— Проблемы будут у тебя, если твое органическое вещество в сочетании с техническими маслами окажется пустышкой, неспособной вставить даже банкомату, — бесстрастно пообещал робот. — В данный момент я размышляю над выбором одного из ингибиторов.

Чтобы не утратить способность трезво соображать, Юл вновь отложил плазмомет, теперь уже почти прижав его к бедру. Но зазор между оружием и телом все же оставил, и потому боль стала понемногу утихать.

— Ингибиторов? — переспросил он удивленным тоном, прикидываясь дурачком.

Неужели этот изувер догадался о том, какими последствиями грозит употребление стальными утробами его алчущих кайфа собратьев коктейля «Пирене по-казантипски»?

— Разумеется, — проскрипел робот. — Необходимо на шестнадцать процентов смягчить конечный результат щелочным композитом. Твой концентрат оказался излишне токсичен. Там есть определенные жирные кислоты, состав которых я пока не сумел с точностью идентифицировать. Это ведь жидкость растительного происхождения? На Казантипе растений такой системы нет.

— Еще бы, — кивнул Штурман, к которому уже вернулось более-менее комфортное состояние организма, а значит, и способность соображать. — Это очень дорогое средство, земляной лотос с архипелага Гулаг, абсолютный эксклюзив.

— Гм, — совсем по-человечьи хмыкнул Док. — Никогда не слыхал о таком архипелаге, Никак.

— Как ты меня назвал? — озадаченно пробормотал Штурман.

— Ты сам так назвался, — ответил робот, деловито вытряхивая в опытный котел с четырьмя отводными кранами и вентилями какой-то тяжелый, плотно слежавшийся порошок ядовито-оранжевого цвета. — Никто по имени Никак Шурфокопатель КШК-98 передал мне эту информацию о тебе. Он, часом, ничего не напутал? За ним такое водится.