Как только новость облетела город, в «Якоре» появились самые разные люди, которые считали, что они располагают важной информацией по делу. Мистер Танкс уже имел беседу с мистером Джорджем Трифоном, но оказалось, что вслед за ним явились многие другие, желавшие во что бы то ни стало увидеть коронера. Перед ним стояла непростая задача: надо было быстро решить, кого можно допустить для выступления, а кого нет. Деловому партнеру мисс Престон, мисс Спунс, было предложено приготовиться для дачи показаний. Больше всего потряс мистера Танкса тот факт, что в списке желающих выступить в роли свидетеля оказалась сестра высокочтимого сэра Фрэнсиса Виллоуби, которую тот тщетно пытался отговорить (до слуха мистера Танкса из коридора доносились раздраженные голоса брата и сестры). Многие врачи, прослышав о деталях дела и решив, что при таких обстоятельствах может быть нанесен серьезный удар по репутации гипнотизеров, явились в зал и яростно спорили с констеблем Форрестом, настаивая на своем праве присутствовать при разгроме «противника». Одним словом, мистеру Танксу было не позавидовать.

Когда присяжные наконец заняли свои места, инспектор Риверс с облегчением заметил, что мисс Престон в сопровождении адвоката тихо сидит в комнате наверху. Мисс Спунс расположилась с ними, а месье Роланд устроился возле окна. Когда мистер Танкс вызвал мисс Престон для дачи показаний, она осталась на месте (на этот раз ее плечи украшал голубой шарф), а вместо нее поднялся адвокат, как и было условлено еще вчера вечером. Месье Роланд и коронер сошлись на том, что если газеты выйдут с компрометирующими мисс Престон заголовками, то ее интересы будет представлять адвокат.

— Но решать, насколько компрометируют ее репутацию газеты, буду я, — предупредил коронер месье Роланда.

Адвокат тут же показал собравшимся несколько газет.

— Сэр, — произнес он, обращаясь к коронеру, — моя клиентка, мисс Престон, выступает в качестве свидетеля по этому делу, однако все вышедшие сегодня газеты посвятили ей большие статьи, содержание которых самым губительным образом нарушило личное пространство мисс Престон, — он взмахнул пачкой газет, среди которых был и злосчастный листок с возмутительным рисунком, — хотя представителям прессы вчера было специально указано на необходимость соблюдать меру и такт. Я посоветовал своей клиентке воздержаться от ответов на вопросы, которые не имеют прямого отношения к делу о расследуемом убийстве.

В окружении герцога Ланнефида началось волнение. Инспектор Риверс затаил дыхание: станет ли мистер Танкс строго следовать своему долгу или на его решение повлияет присутствие в зале столь знатных особ? Мистер Танкс поднялся с места.

— Вы не совсем правы, сэр, — твердо произнес он, обращаясь к адвокату. — Мисс Престон были заданы вопросы, как и всем свидетелям по данному делу. Мы не можем делать для нее исключений. В ходе дознания нам необходимо восстановить полную картину вечера убийства. Вопросы, которые на первый взгляд кажутся не относящимися к делу, на самом деле могут иметь огромное значение для выяснения истины. И ни мисс Престон, ни вы не вправе решать, какие вопросы могут быть заданы, а какие нет. В этом зале только я облечен подобной властью. Однако… — Он грозно посмотрел на сидящих в зале представителей прессы.

Журналисты втянули головы в плечи, зная, что не могут позволить себе быть выведенными из зала, где расследуется столь сенсационное дело.

— Конечно, вы, джентльмены, возразите мне: дескать, дешевые издания не имеют к вам никакого отношения. Однако они черпают материал для своих возмутительных статей именно из ваших газет. В данном случае даже те заголовки, которые вы поместили в сегодняшних выпусках, служат доказательством нарушения права на личную жизнь. Я буду вынужден оштрафовать ту газету, которая еще раз позволит себе воспроизвести показания свидетелей.