Рилли налила еще немного портвейна и нахмурилась.

— Они вообще ничего не знают?

— Их невежество поразительно! Наверное, они живут с закрытыми глазами.

— И ушами! А ведь именно так мы узнали о Грейт-Титчфилд-стрит.

— Да, и я тоже. Я поняла, откуда доносятся все эти вздохи и охи, еще до того, как мне исполнилось восемь. И только когда мама сказала, что эти… звуки означают, что ее друзья получают удовольствие, я успокоилась. И… — Корделия остановилась на полуслове, прикусила губу, а затем слегка пожала плечами. — Она призналась, что джентльменам нравится, когда она сама стонет, так что мне вовсе незачем думать, будто они причиняют ей боль. Поэтому, если я вернусь с площади Блумсбери и услышу что-то такое, мне просто надо подождать. Она стонала, чтобы доставить им удовольствие и чтобы было чем заплатить за аренду.

Корделия вдруг рассмеялась, но этот смех прозвучал так странно, что Рилли лишь нежно погладила ее руку.

— Но те люди, которые приходят к нам, очевидно, воспитаны совсем по-другому!

— Ну что же, придется отправиться в библиотеку Сент Панкрас, чтобы найти что-то приличное и подходящее случаю, — сказала Рилли. — Самим нам придумать не под силу.

— Но мы ничего и не придумываем! Все так и есть! И потом, я действительно родилась в театре, в самом неприличном из мест!

Они начали смеяться от души, потом налили себе еще немного портвейна и пустились в воспоминания о скандалах, которые случались на гастролях в провинциальных городках. Даже миссис Сиддонс, как они слышали, попадала когда-то в неприятные ситуации в Ирландии. Их смех эхом раздавался на железных ступеньках. Огонь уже погас, бутылка с портвейном опустела, и они заснули. Когда Рилли пробудилась, было два часа ночи.

— О, моя бедная матушка! — воскликнула она, вскакивая и хватая плащ.

Корделия вышла вслед за ней на улицу.

— Если ты занимаешь деньги, мы не можем позволить, чтобы тебя убили.

Они нашли кабриолет, и Рилли исчезла в темноте, произведя неизгладимое впечатление на всклокоченного извозчика.

На следующий же день они отправились в библиотеку Сент Панкрас. Их зрелость и манеры леди позволили им получить книгу, на которую случайно наткнулась Рилли (не имея ни малейшего представления, что и где надо искать). Книга называлась: «Путеводитель по здоровью, или Советы особам обоего пола относительно жалоб на нервы и туберкулез, цингу, проказу, золотуху, а также на особую болезнь и сексуальную несостоятельность, с добавлением специального обращения к мальчикам, юношам, родителям, учителям и наставникам молодежи». Они погрузились в чтение, но их приглушенный смех в конце концов привлек к ним неодобрительные взгляды других читателей, так что подругам пришлось срочно ретироваться, чтобы не скомпрометировать себя. Корделия была шокирована.

— Но где же книги для девушек? Ничего удивительного, что молодые леди впадают в истерику, — мрачно заметила она, когда они возвращались обратно в Блумсбери. Ужасные, все еще причиняющие боль воспоминания об Эллисе, об их ночах и о шуме моря надо было немедленно прогнать прочь. Рилли тотчас отвела глаза, увидев несчастное лицо подруги.

Наконец они составили речь для Корделии, представляя, что бы в такой ситуации они могли рассказать своим дочерям, будь у них возможность поговорить с ними на подобные темы. Корделия отрепетировала монолог, играя своим низким приятным голосом. Они решили условно назвать беседу «Возможные трудности первой брачной ночи». Вероятно, слава о том, как преодолеть подобные трудности, быстро распространилась по городу, поскольку, когда Рилли стала подсчитывать их доход за второй месяц, оказалось, что у них достаточно денег заплатить и за аренду, и за еду. Они были приятно удивлены, но решили не тешить себя слишком смелыми надеждами.