После убийства Поля Молиза и его шофера-телохранителя она спрятала кай-кен и некоторые бумаги подальше. В ее нью-йоркской квартире не было ничего, что могло бы навести на подозрения тех людей, которые бы посчитали нужным перевернуть ее вверх дном.

Впрочем, где-то, на каком-то этапе она все же допустила какую-то промашку. Иначе, чем объяснить обыск в ее лондонском номере? Чем объяснить постоянную слежку от Лондона до Амстердама? Может, все началось с той злосчастной минуты, когда двое пьяных американцев ввалились в женскую комнату в новой арене?.. Впрочем, были возможны и другие варианты. Например: она что-то не то или не так сказала... Или ее кто-то узнал?

Когда она вернется в Америку, она все расскажет Мэнни. Они любят друг друга, но она понимала, что не будет покоя им обоим и их любви, пока она не выполнит свой долг по отношению к семье. Мичи поклялась убить тех людей, которыми по долгу службы как раз занимается Мэнни. Такова была печальная ирония судьбы. И она исполнит клятву.

Достаточно ли крепка его любовь к ней, чтобы понять ее?..

Покинув рынок, она пешком отправилась в свою гостиницу. Впрочем, в самый последний момент раздумала и зашла в кафе, которое располагалось в двух домах от отеля. Она заказала себе джин «Женевер Датч» и апельсиновый сок. Со своего столика она могла видеть дверь кафе и двери отеля. Прошло несколько минут. Человека в темно-зеленом анораке не было. Однако, она понимала: это совсем еще не означает, что он прекратил слежку.

Мичи спросила, где тут телефон, и ее провели вниз по лестнице. Она взяла адресную книгу и несколько монет из кошелька. Она села на стул так, чтобы видеть всю лестницу и стала набирать номер. Абонент долго не отвечал и она уже хотела повесить трубку, как вдруг в ней раздался голос:

— Слушаю!

— Мэнни, это ты?

Поначалу голос Деккера был недовольным, но, узнав, что это Мичи, он преобразился.

— Мичи! Откуда ты звонишь?

— Из Амстердама. Как ты?

— Отлично. Просто отлично. Я скучаю по тебе. Когда ты возвращаешься?

— У меня в Европе еще дела. Отсюда я планирую улететь в Париж. Ты уверен, что все нормально? У тебя был сначала какой-то странный голос...

Он рассмеялся.

— Интересно, а каким еще голосом я должен отвечать человеку, который звонит так рано, да еще в доджо? Я привык тренироваться один и не люблю, когда мне мешают. К тебе это, разумеется, не относится. Можешь звонить сюда в любое время.

Она улыбнулась.

— Спасибо. Я просто хотела сказать, что когда вернусь, мы должны о многом переговорить. Я расскажу тебе... все. Все. Ты понимаешь меня?

Голос его стал мягким и нежным.

— Рассказывай мне все, что считаешь нужным. Если мне чего-то не нужно знать — молчи.

— Я думаю, что теперь могу довериться тебе.

— Спасибо за доверие. Поэтому ты мне и ключи от квартиры доверила?

— Я просто знаю, что могу довериться, и все. Скажи мне одну вещь: почему ты так рано оказался в доджо? К тому же сегодня ведь воскресенье. Я чувствовала, что ты там, поэтому и позвонила. Но... неужели ты всегда тренируешься в такую рань?

— Не всегда. Ты ведь не знаешь, что у нас тут произошло. Вчера убили двух очень важных людей. Юристы. Тот парень, на которого я работаю в составе оперативной группы, места себе не находит. Злой, как черт! Сегодня он тащит нас на экстренное совещание к себе в девять утра! Похоже, мы знаем, кто нам подкинул такую подлянку. Некто, кого мы оба знаем. Дориан Реймонд.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Мичи. Она насторожилась.

— Вы.