По улице ходил о нем невероятный слух: говорили, будто бы Дориан расплатился со всеми своими долгами.

Деккеру не особенно-то хотелось встречаться сегодня с Ромейн, но Ле Клер не оставил ему выбора. Детектив понимал, что единственный способ удержать Ле Клера в стороне от Мичи — это игра по его правилам. Прокурор уже был наслышан о японской подруге Деккера. «Как много ему известно?!» — спрашивал себя порой с отчаянием детектив.

У двери Ромейн Деккер замешкался. Он не сразу позвонил в дверь, долго готовился и боролся с желанием уйти. Но под конец он решил не оступать. Он услышал тихий звук за дверью. Кто-то глянул на него в «глазок». После этого послышался звук открываемого замка. Дверь медленно, как-то судорожно открылась перед ним.

Ромейн до его прихода плакала. Сейчас у нее было влажное лицо и покрасневшие глаза, в которых до сих пор стояли слезы. Она открыла дверь и молча отошла в сторону. Ни поцелуя, ни приглашающего жеста. Деккер почуял в душе холодок.

Ромейн закрыла за ним дверь, обмахнула слезы с ресниц и отвернулась от детектива. Холодок в душе превратился в мороз.

Она проговорила:

— Если бы ты доверял мне, то знал бы, что это ничего между нами не изменило бы. Тебе всего лишь нужно было все рассказать.

— Рассказать? Что именно? — спросил Деккер удивленно.

Впрочем он, конечно, знал «что именно». Но он так долго играл роль обманщика, что теперь не мог ее сдать без боя.

Она повернулась и стала смотреть ему прямо в лицо, от чего ему стало очень неловко.

— Ты полицейский! Я никогда не была тебе интересна, как женщина и человек. Тебе просто нужно было получать регулярно информацию о Дориане, не так ли?

С того самого момента, как он ступил сегодня в эту квартиру, Деккер чувствовал, что произойдет что-то страшное и последнее... Но он все же не успел подготовиться.

Сейчас он сделал шаг навстречу ей, раскрыв руки для объятия, но она остановила его тем, что отрицательно покачала головой.

— Дориан, — сказала она не своим голосом. — Вот все, что тебе нужно было относительно меня.

У него опустились плечи. Тяжело как!.. Он не смел отрывать взгляда от ковра на полу.

— Мы с самого начала были обречены... — продолжала она. — Тобой. Ты все определил с самой первой встречи. У тебя был строжайший план, который ты с блеском исполнял. А по утрам докладывал начальству, да?

Слова ребенка. Наивные, правдивые и бесхитростные. Прямо в цель. Ему было сейчас очень больно... Он мог понять ее чувства. У него у самого в жизни бывали черные моменты, когда он чувствовал, что его не любят. Обман в любви повергает человека в состояние близкое к смерти. Может быть, это состояние еще даже хуже смерти...

— Прости, — сдавленным голосом проговорил Деккер. — Мне никогда не было наплевать на тебя. Ты была мне очень дорога... Правда. Я не хотел делать тебе больно...

— Я замолвлю за тебя словечко, Мэнни! Ты был со мной человеком слова. Ничего не обещал и поступал в соответствии с этой установкой.

У Мэнни все же хватило смелости еще раз поднять на Ромейн глаза. Затем он как-то неопределенно пожал плечами и повернулся к двери.

Когда он ушел, она медленно закрыла за ним дверь, прислонилась к ней спиной и вновь заплакала. Ее худенькие плечи содрогались. Затем открылась дверь в спальню и из нее показался Дориан..