Деккер поморщился и стал осторожно массажировать левой рукой поврежденное колено.

— Если кто и может тебя заподозрить в том, что ты являешься дочерью Джорджа Чихары, так это только Спарроухоук. Это очень умный и жестокий человек. Если он захочет узнать о тебе побольше, он перекопает все твое прошлое, настоящее и позаботится о будущем так, что врагу не пожелаешь. Он получит необходимую информацию, обработает ее, извлечет нужные ему выводы и после этого... Только вопрос времени...

Он продолжал массировать колено.

Мичи спросила:

— Вопрос времени?

— Вопрос очень небольшого времени, когда он захочет употребить против тебя все свои мощные ресурсы.

— Ты сердишься. Я не использовала тебя.

— Хорошо. Не будем отвлекаться. Мы собирались арестовать Дориана. В кабинете Ле Клера состоялся с ним обстоятельный разговор. Прошло всего несколько часов после этого, как нам сообщают о том, что он «случайно» вывалился из окна. Я нашел доказательства того, что ты была в его квартире. Вернее, в спальне. И мне известно, что тебе хотелось бы видеть его мертвым. На то имелись серьезные основания, не так ли? У тебя же самурайское происхождение.

— Я никогда не лгала тебе. Некоторые вещи я могла скрывать от тебя, но не лгала.

Он резко поднялся, засунув руки в карманы пальто.

— Очень интересно! А главное удобно. Я не лгу, но скрываю. По-твоему, между этими двумя понятиями есть большая разница? Объясни, может, я пойму.

— А ты сам, — вдруг бросилась она в наступление. — Ты сам все всегда говоришь о себе людям?

Она застала его этим вопросом врасплох. Он откинул голову назад и посмотрел на нее прищуренными, почти закрытыми глазами.

— Да, Мэнни, — проговорила она тихо. — Ты сам многое скрываешь.

— Ты говоришь, что никогда не лжешь мне? Отлично. Тогда я задаю вопрос и требую на него ответа: это ты убила Поля Молиза и Дориана Реймонда?

Она повернулась к нему спиной, обхватила себя руками за плечи и после продолжительной паузы кивнула головой и еле слышно сказала:

— Да.

Она повернулась к нему лицом и увидела, как тот отшатнулся в отчаянии от этого признания.

— Я должна была убить их. В этом состоял мой долг, — спокойно проговорила она. — Я самурай.

Он отмахнулся.

— Господи, да замолчи же!

Она гордо выпрямилась.

— И я собираюсь убить Спарроухоука и Эмброуза. Я убью их.

Он быстро пошел к двери, но в самый последний момент остановился, обернулся и уткнул в нее указательный палец.

— А какое место во всем этом дерьме ты отводишь мне? Значит, ты будешь убивать, кого тебе захочется, а я должен сидеть в машине с заведенным двигателем на шухере? Может, мне еще отмечать мелом дома тех несчастных мерзавцев, кому ты вынесла свой приговор? Я ведь полицейский, не забывай это! Ты втянула меня во все это...

— Я никуда тебя не втягивала. У тебя есть свой долг, у меня свой. Тебе это все видится в одном свете, мне в другом. Двух одинаковых людей в мире нет.

— Великолепно! Прелестно! Мне не терпится тут же сообщить эту теорему моему непосредственному начальнику в участке, а лучше сразу министру внутренних дел! Правда, я не ручаюсь за последствия. Если нью-йоркский департамент полиции по недостатку времени не станет устраивать нам проблем, то время всегда найдется у клана Молизов, Спарроухоука, Робби и, возможно, Ле Клера с его федеральной оперативной группой! Натворила ты дел!

— Они не убьют меня.