Тем самым он спас их от бесчестья. Ежедневно по нескольку часов он занимался с ними боевыми искусствами по полной программе, которая включает не только физическую, но и теоретическую, философскую подготовку. Он писал для них боевые гимны и заставлял петь их. Он заставлял их регулярно писать бодрые письма домой. Когда кто-нибудь погибал, он лично следил за тем, чтобы родителям были отосланы личные вещи погибшего, а также письмо от командира, — иногда и от отца, — где высоко оценивалось мужество погибшего. Его должниками, по сути, являются не только те, кто выжил, но и те, кто погиб.

Мичи поднялась с дивана.

— Друзья отца уплатили этот долг, помогая мне во всем после смерти отца. В течение трех лет они обучали меня боевым искусствам. Я училась драться. Я училась смотреть в лицо смерти. Тренировки проводились в секретных доджо. Мне помогли осознать одну очень важную вещь: что именно моя рука должна установить справедливость для семьи, для отца. Они не стали делать все за меня, потому что это был мой святой долг, а не их.

Она прошла к окну и, глядя в него, продолжала.

— Порой я проводила самостоятельные тренировки по ночам. На кладбище. Между могил. Я считала, что души мертвых должны подняться и войти в мое тело, укрепив мои силы и мой дух. — Она коснулась рукой ляжки. — Ноги и руки я растянула, тренируясь в воде. Это очень эффективные упражнения.

Она стала расхаживать взад-вперед по комнате.

— Три года непрерывных тренировок тела и духа. Но я училась не только карате и мужеству. Мне нужно было выучиться какому-нибудь делу. Я должна была иметь прикрытие в виде бизнеса, который бы я понимала и в котором могла бы реально работать, а не только числиться в штатном расписании. Бизнес, который бы позволил мне путешествовать и оперировать крупными суммами денег, которые у меня были. Деньги — это моя защита. Они дают мне возможность ощущать себя независимой и свободной. В этом году, когда я была готова и когда было собрано достаточно информации о тех людях, которые передали моего отца в лапы коммунистов, я приехала в Америку. Искать справедливости. Не мести, Мэнни. Справедливости.

Он сказал:

— Ты пыталась втянуть меня во все это. Фугу, отравленная рыба. Ты попросила меня присматривать за квартирой. Ты хотела, чтобы я тоже сыграл какую-то роль во всем том, что ты задумала.

— Друзья моего отца не одобряли моих отношений с тобой. Они говорили, что это только помешает делу. Но я твердо сказала им, что должна увидеть тебя, встретиться с тобой. Мы все равно рано или поздно натолкнулись бы друг на друга, живя в одном городе.

— Гири против ниньзо. Долг против чувства.

— Да. Хоть я и японка, но порой мне эта дилемма казалась искусственной и излишне жестокой. Ты можешь меня понять?

— Не знаю... Хочу ли я понимать это? Если допустим, что я тебя понял? Что это будет означать? То, что я закрываю глаза на то, что ты уже убила трех человек и замышляешь убить еще трех? Или Раттенкаттера ты помиловала? Мой долг, долг полицейского, требует от меня предотвращать подобные вещи. Понимаешь, предотвращать! Кстати! Очень не советую тебе приближаться к Робби Эмброузу.

В настоящий момент мы у себя раскручиваем его помаленьку. Это маньяк-убийца. Тяжелый случай. Убил и изнасиловал порядка тридцати женщин. Только не надо мне говорить еще раз о том, что ты тренировалась три года на кладбищах. Когда дело дойдет до встречи с Робби, ты будешь драться не просто с умелым каратистом. Ты будешь драться со зверем. К тому же бешеным зверем.

— Страх не остановит меня.

Она увидела, как его ноздри затрепетали от гнева.