Поль Молиз неспешно и тщательно гасил окурок сигареты на поверхности стола.

— Как вы думаете, сколько еще дней продержится этот город, прежде чем в него ворвутся коммунисты?

Спарроухоук, не раздумывая, ответил:

— Я был бы рад, если бы речь шла о днях, но, вполне возможно, что остались считанные часы. Все зависит от того, как сейчас будет меняться обстановка. Вообще, если представить все в самом радужном свете, то, дай бог, неделя. Что будет дальше? Все, как обычно. Кровавая баня. Дутые трибуналы. Чистки. Очень много людей погибнет и их смерть будет нелегкой. Коммунисты пуритане, а пуритане — это одна из самых садистских и зловещих категорий людей, которых Господь бог расселил на нашей зеленой планете. Я видел, что они творили в других странах. Нет никаких оснований полагать, что здесь все будет по-другому.

— Я неспроста пригласил сюда вас и Робби, — проговорил Молиз, плеснув виски себе и Спарроухоуку. Робби кивком головы отказался от спиртного.

Все трое находились в номере, снятом для Молиза, в хорошем отеле на Нгуен Ху Бульваре. Номер располагался на третьем этаже. Прямо под его окнами на улице все еще пылал перевернутый джип. Из кабины торчала рука мертвого шофера. Бандиты уже давно убежали. Беспредел...

За окном стояла ночь. Со стороны американского посольства и президентского дворца валили густые клубы дыма. Там сейчас жгли документы и архивы, которые не должны были попасть в лапы к коммунистам. Возле небольшой группки правительственных зданий бегали какие-то люди, непрерывно подъезжали машины, чем-то загружались и уезжали. В спокойствии ныне пребывали лишь те, которые были уверены в том, что им удастся без проблем покинуть страну на американских самолетах. А таких среди вьетнамцев было не так уж много.

Молиз сказал:

— Я хотел бы поговорить о Джордже Чихаре.

Спарроухоук глянул на Робби.

Бог ты мой, оказывается, действительно в этой жизни надо платить за все... Молиз обещал Спарроухоуку работу до конца жизни в качестве президента одной частной охранной фирмы в Нью-Йорке с зарплатой, которая превышала все, о чем до сих пор майор мог мечтать. Сегодня вечером это обещание дало право Молизу вызвать к себе Спарроухоука и Робби для «небольшой дружеской беседы». Как будто он не знал, что для того, чтобы пробраться в отель, им нужно было пройти ночными улицами Сайгона, на которых теперь могло произойти все, что угодно, вплоть до расстрела в спину из-за угла неизвестными «доброжелателями». Как будто он не знал, что американцам придется нарушить строжайший режим комендантского часа!

Можно сказать, что к этому времени Спарроухоук уже частично находился на содержании Поля Молиза. С разрешения местного руководства ЦРУ англичанин время от времени исполнял обязанности телохранителя при макароннике, особенно когда тому нужно было пройтись по Сайгону с большой наличностью для оплаты поставщикам опиума и морфия. Молиз, Чихара, Раттенкаттер, представители французской мафии и ведущие политики Южного Вьетнама хорошо знали друг друга.

Спарроухоук прекрасно сознавал, в чем тут причина. Наркотики, как ничто другое в мире, сближает людей.

— Прежде чем я непосредственно перейду к персоне Чихары, — начал Молиз, — я хотел бы попросить вас немного повременить со своим отъездом из Сайгона.

Он бесцеремонно показывал пальцем на Спарроухоука.

— По-моему, вы спятили, дорогой друг. У меня уже заказано место на вертолет, который вылетает из этой сточной канавы через сорок восемь часов.

— Назовем это вашим одолжением. Мне.

«Этот парень прочно держит меня за яйца, — с досадой подумал Спарроухоук.