|
— Бейте его, — снова приказала леди Флоренс. Еще пять ударов бича обрушилось на мою спину. И снова она приказала: — Остановись! — Ты все еще думаешь, что твоей госпоже следовало бы быть рабыней? — опять спросила она. — Да, хозяйка, — проговорил я сквозь стиснутые зубы. — Почему? — потребовала ответа леди Флоренс. — Потому что вы — волнующая и красивая, — ответил я. — Льстивый раб, — засмеялась она. Я промолчал. — Но я волнующая и красивая только потому, что я свободная женщина, — проговорила леди Флоренс. — Это правда, госпожа, — согласился я. — Однако волнующая красота свободной женщины ничто в сравнении с волнующей красотой рабыни. — Животное, — засмеялась леди Флоренс, но, думаю, она знала, что это правда. — Продолжать наказание дальше? — спросил Кеннет. — Ты желаешь, чтобы тебя били дальше? — осведомилась леди Флоренс. — Нет, госпожа, — ответил я. — Моли у меня прощения за свою дерзость. — Я умоляю о прощении за мою дерзость, — промолвил я. — Ты готов подчиняться мне в каждой мелочи? — Готов, госпожа. — Очень хорошо, — произнесла леди Флоренс. — Я прощаю тебя. Она повернулась к Кеннету и сказала: — Еще пять ударов. Я взглянул на нее. — Я простила тебя, Джейсон, — улыбнулась мне леди Флоренс, — но ты должен понимать, что наказание за дерзость должно быть отпущено тебе полностью. — Да, госпожа. Еще пять ударов «змеи» обрушилось на мою спину. — Он все еще на ногах, — заметил один из надсмотрщиков. — Да уж, — проговорил Кеннет. — Сильный раб, — сказала леди Флоренс, моя хозяйка. В ее голосе звучала гордость. — Продолжать? — спросил Кеннет. — Нет, довольно. — Леди Флоренс подошла ближе, чтобы видеть мое лицо, и приказала: — Отрежьте веревки, снимите его. Я скажу, когда отнести раба на место. Ремень, который держал мои связанные руки прикрученными к кольцу, был разрезан. Я опустился под кольцо, но не упал на каменные плиты. Мне было плохо. Я чувствовал кровь на плитках крыльца под ногами, пот и кровь на своем теле. Мои руки все еще были связаны спереди. Стальной ошейник давил на горло. Я получил пятнадцать ударов «змеей». Я знал, что двадцать ударов этого страшного бича могут убить. Я почувствовал маленькую руку хозяйки на своем плече. — Ты силен, Джейсон, — сказала она, — ты очень крепок. Мне это нравится. Я молчал. — Ты должен ясно понимать, что я — хозяйка. Это хорошо понятно? — спросила леди Флоренс. — Да, госпожа, — ответил я. — Ты нравишься мне, Джейсон, ты возбуждаешь меня, — прошептала она. Женщины редко говорят откровенно со своими шелковыми рабами, поскольку последние — всего лишь животные. |
