|
— Но я, по правде говоря, не знаю, что это за желания, — проговорила она. — Да, госпожа, — отреагировал я. — Я знаю только, что я отчаянно несчастна! — Мне жаль, госпожа. — Я видела спаривание слинов сегодня, — проговорила она. — Самка боролась. Потом самец схватил ее за горло когтями. Она сразу же стала покорной. Скоро она корчилась от наслаждения. Я как-то видела, как самец урта тащил самку в угол, где она скоро завизжала от удовольствия. Самка ларла, с окровавленными боками, уступает самцу, после вынашивает его детенышей и охотится для него. Верр и боек выбирают самок, которые им нравятся, и уводят их в то место, которое выберут. — Она с горечью смотрела вдаль. — Во всех этих отношениях именно самец является хозяином. И самки, что отвратительно, не бывают недовольны. Что это значит? — спросила она. — Я не знаю, госпожа, — ответил я. — Сегодня, — продолжала она, — я видела девушек-рабынь, бессмысленных шлюх в ошейниках, в каких-то тряпках, едва прикрывающих наготу. Они казались веселыми и счастливыми. Что это значит? — Я не знаю, госпожа. — И я не знаю, — с горечью сказала леди Флоренс и снова посмотрела вдаль, на сады. — Они рабыни, и они счастливы. Я свободна и несчастна. Я не понимаю этого! Я ничего не сказал. Она продолжала: — Никто не старается их осчастливить. Это они должны делать других счастливыми. Это они должны отдаваться, подчиняться и прислуживать, любить и угождать. — Да, госпожа, — ответил я. — Тогда почему они могут быть счастливы, а я — нет? — спросила она. — Я не знаю, госпожа, — снова ответил я. — Некоторые друзья советуют мне, Джейсон, связать свою жизнь со свободным спутником. — Я не знал об этом, — проговорил я. — Многие мужчины, молодые и богатые, желали бы стать моим спутником. Такие союзы во многих случаях значительно увеличивали бы наши общие накопления. Но я, по крайней мере до сегодняшнего момента, отвергала их. Я осталась независимой. — Да, госпожа. — Я видела много союзов, но чаще всего наблюдала, как мужчина содержит на стороне шлюх, рабынь, и, думаю, именно они-то ему и дороги. В ее голосе звучала горечь. — Почему мужчина отвергает благородную женщину, умную и красивую, независимую и великолепную, ради шлюхи в стальном ошейнике, которая ползет к его ногам и умоляет разрешить ей лизать их языком? Я молчал. Она воскликнула: — Животное! — Да, госпожа, — произнес я. — Как я ненавижу мужчин! — закричала она. — Да, госпожа. — И все же они волнуют меня. О, я имею в виду не тебя, Джейсон, шелкового раба, а настоящих мужчин. — Да, госпожа. Леди Флоренс продолжала смотреть в сад. — Они тревожат меня, заставляют чувствовать себя неловко, — сказала она. Я промолчал. — Я чувствую любопытство. Иногда мне интересно, как это было бы — оказаться обнаженной в их объятиях, — промолвила она. Я продолжал молчать. |
