|
Если, конечно, это вообще возможно. — Да, господин, — сказал я. — Ты заметил, как крадучись она это проделала, боясь, что ее увидят? — Да, господин. — Леди Флоренс, несмотря на все ее богатство и свободу, — всего лишь женщина. — Да, господин. — Она приятна на кушетке? — спросил он чуть позже. — Это мне, шелковому рабу, необходимо быть приятным, а не ей, — проговорил я. — Конечно, — согласился Кеннет и спросил: — Она бы хорошо выглядела в ошейнике? Как бы она смотрелась обнаженной, в невольничьем квартале? Я был потрясен. — Я могу отвечать на такие вопросы? — Да, — разрешил он. — Она бы отлично выглядела в ошейнике рабыни и хороша была бы обнаженной среди невольников. — Я так и полагал, — усмехнулся Кеннет. — Если мне позволят говорить, господин, — начал я, — вы кажетесь довольным тем, что меня передали на конюшни. — Так и есть, — согласился он. — Я надеюсь, ты принесешь Барусу и мне деньги. — Господин? — не понял я. — Ты умеешь сражаться? — Нет, — ответил я. Он засмеялся. — Ты крупный и сильный. И кажешься быстрым. К тому же ты явно умный. Это важно, более важно, чем многие глупцы представляют себе. — Я не знаю, как сражаться, — ответил я, чувствуя стягивающий шнур на руках за спиной. — Напряги живот, — велел Кеннет. Я повиновался. Он, как я и ожидал, сильно ударил меня. Я выдержал удар. — Хорошо, — сказал Кеннет. — Я не знаю, как сражаться, — повторил я. — На конюшнях, — ответил он, — командую я. Ты будешь практически принадлежать мне. Это понятно? — Да, господин. — Ты хочешь жить? — Да, господин. — Тогда ты будешь делать все, что тебе скажут. — Да, господин. — На конюшнях, — продолжал он, — у нас есть кроме рабов-мужчин несколько конюшенных девиц, как мы их называем. Я распоряжаюсь ими тоже. Я взглянул на него и, подумав о горианских рабынях, невольно облизнул губы. Кеннет засмеялся. — Идем, конюшенный раб! — скомандовал он. — Да, господин, — сказал я и последовал за ним. Ряд стоящих на коленях конюшенных рабов был ровным. Я находился в конце ряда. Госпожа не спеша продолжала осмотр. Кеннет и Барус следовали за ней. Временами она останавливалась, чтобы поговорить с невольником, задать ему вопросы, касающиеся его обязанностей или освобождения от них. Она могла быть очень въедливой, моя хозяйка, благородная леди Флоренс из Вонда. Многие рабы боялись ее требовательности, ее хлыста. Ведь она могла распоряжаться их жизнью и смертью. Сейчас она находилась в нескольких шагах от меня. Предыдущей ночью шел дождь, и земля еще сохраняла мягкость. Хозяйка была одета в длинную юбку из натуральной неокрашенной шерсти, бежевую блузку и бежевый жакет с поясом. |
