– Но я думаю, что эта весть будут нужнее тебе. Это новость о Децебале, госпожа!

– Что?! – Юлия соскочила со своего места. – Ты знаешь, где Децебал? Ну, говори же!

– Знаю, госпожа.

– Так говори же?! Чего молчишь?! Свою награду ты получишь! Говори!!! Я отдам тебе все, что имею! Говори же!

– Я верю тебе, о Исида! Ты не станешь обманывать бедного больного старика. Децебал сидит в настоящее время в подземном каземате Мамертинской тюрьмы.

– Что? В Мамертине? – Юлия страшно побледнела, и румянец в одно мгновение сошел с её щек.

– Именно там, госпожа. Сведения самые достоверные.

– Его схватили? – порывсито спросила Юлия. – Как? Когда?

– Твой супруг захватил его и его товарища и отдал Помпедию Руфу, сообщив, что именно Децебал стоял во главе заговора гладиаторов. А Помпедий Руф предал его римским властям.

– Вот скотина, – зашипели Юлия. – Мерзкий вонючий хорек! Ну, погоди, ты меня еще вспомнишь…

Галереи Большого цирка в тот день были заполнены так, что яблоку негде было упасть. Квириты шумели и громко заключали пари и делали ставки. Конные состязания колесниц был и в те времена не менее популярны чем гладиаторские бои.

– Сегодня ответить на вопрос кто победит не трудно, – произнес богатый всадник, указав пальцем с прекрасным изумрудным перстнем на готовившихся колесничих.

– Сам Лутаций готовиться к состязанию! Чего же здесь гадать.

– У него прекрасные лошади. Я видел их. На таких лошадях можно только побеждать!

– У него больше 50 побед!

– И за каждую он получил по 30 тысяч сестерциев!

– Мало теперь в Риме найдется людей богаче него!

– Значит, ставить нужно на зеленых!

– Я так и сделал!

– А я нет. У вашего Лутация есть хорошие соперники. И вы можете сегодня многое потерять, квириты, если поставили на него большие суммы.

– А сам-то ты на кого ставил, Марцел? На синих?

– На красных! Именно среди них есть новый колесничий, что правит лошадьми как бог. И он сегодня сорвет первый приз!

– Посмотрим, Марцел! Посмотрим!

– Лутация победит какой-то неизвестный человек? Это сменшно!

Главк устроился на сидении в ложе Юлии. Перед его глазами мелькали люди в зеленом, белом и голубом. Это были цвета, в которых выступали возницы и все зрители делились на партии. Каждый уважающий себя римлянин считал своим долгом принадлежать к какой-то партии.

– Ты никуда от меня не уходи, Главк. Пока получишь помещение в моем доме. А затем я приобрету тебе дом, где ты снова сможешь завести себе небольшой храм бога Асклепия.

– Ты так добра, о Исида!

– Не называй меня именем богини. Я не Исида.

– Как скажешь госпожа, я сравнил тебя с ней за твою редкостную красоту.

– Прекрати попусту болтать, Главк. Состязания вот-вот начнутся. Сам император прибыл в цирк.

– Император? А где он?

– В одной из лож. Но Веспасиан не любит когда на него просто так глазеют. Поэтому лучше тебе не знать где он. А то вызовешь гнев цезаря.

– Да охранят меня боги от такой напасти.

На арену вышли музыканты в руках которых сверкали медные этрусские трубы. Зазвучала древняя мелодия сочиненная еще во времена Тарквиниев (Тарквинии – династия этрусских царей Тарквиниев в VI веко до н. э.).

После музыкантов на арене показалась пышная колесница устроителя игр запряженная четверкой белоснежных лошадей. Перед глазами восхищенных зрителей мелькали золоченные спицы громадных колес.

На колеснице рядом с возницей находился полный человек в пурпурной тоге.