– Свет это свобода, Кирн. Только свобода. Раньше я совсем не ценил её. Я бродил по горам ребенком и пас стадо моего отца и не понимал, что боги тогда даровали мне наивысшее счастье! Я совершенно не ценил его.

– Это не только твой грех, Децебал. Все мы начинаем ценить простые радости жизни, после того как утратим их.

Больше дак ничего не стал говорить. Он стал думать. Для него давно уже не существовало слово – «невозможно».

Кто сказал, что из этой тюрьмы невозможно уйти живым? Кирн? Римляне? Но все бывает когда-то в первый раз. И может быть, потом станут говорить, что он был первым кто бежал из Мамертина!

Рим.

Лекарь Главк и фискал Сатерн.

Главк совершенно случайно увидел Сатрена на улице Патрициев. Тот с ног до головы был закутан в длинный серый плащ, но тем не менее он сразу же узнал старого фискала.

«Он следит за мной! – мелькнуло в голове лекаря. – Хорошо, что госпожа дала мне охрану! Не так просто теперь захватить в свои лапы старого лекаря и заставить его работать на себя. Ничего он теперь сделать мне не сможет. Хотя, он, по-видимому, один. И идет так чтобы не попадаться на глаза. А если я сам окликну его? Если скажу, что не боюсь его угроз?»

Главк был трусом, но в настоящее время за его спиной были мощные вольноотпущенники Юлии, что не дадут его в обиду.

Он протиснулся в толпе и приблизился к фискалу.

«Да он, похоже, совсем не знает о моем присутствии здесь и следит совсем не за мной! – мелькнула мысль в его голове. – Тогда стоит все выяснить? Вдруг да сумею больше угодить Юлии».

Но лекарь приблизился слишком близко к Сатерну и тот, повернув голову, заметил его. Фискал вздрогнул всем телом и хотел скрыться в толпе, но Главк нагнал его.

– Погоди, приятель! Почему бежишь от меня? Раньше ты сам хотел меня видеть. Что же теперь изменилось?

Рука лекаря легла на плечо фискала и тот замер на месте.

– Мои телохранители не обидят тебя без моего приказа.

– Преторианцы? – прошептал Сатерн.

– Преторианцы? – удивленно спросил Главк. – Какие преторианцы? У меня пока нет среди телохранителей императорских гвардейцев. Разве я такой большой человек?

– Говори тише во имя богов, Главк. Говори тише. Если не желаешь погубить меня.

– Что? Погубить такого пройдоху, как ты? Ты, верно спутал, Сатерн, это ты по роду своей деятельности губишь людей, а я их спасаю. Я лекарь, а не фискал.

– Тихо! Молю не произноси моего имени!

– Да что случилось? Чего это ты стал так бояться?

– Давай войдем вон в ту винную лавку, и я все расскажу тебе.

Главк сделал знак слугам ждать его, и вошел в сопровождении Сатерна в винную лавку «Приют легионера». Людей там было совсем мало, и старые знакомые сели за столик. Главк заказал кувшин фалернского.

– Итак, меня просто раздирает любопытство. Что же с тобой случилось, Сатерн?

– Фурии преследуют меня по пятам. Уж не могу догадаться, за что они так набросились на меня.

– Вот как? Давно пора. Слишком многие там, в ином мире жаждут мести тебе. И они могли попросить Фурий начать травить тебя как оленя в лесу.

– Как и тебе, Главк. Не без твоей помощи многие расстались с жизнью в Помпеях. И там, в мрачном царстве Аида, не один десяток людей жаждут видеть тебя.

– Мерзкая и возмутительная ложь. Я никого не убивал. Я продавал яды – продавал и только. Но убивали те, кто их покупал. Боги видят – убил ли я сам хоть одного человека. Боги видят!

– Ладно, не будем спорить.