– Не смотрите на меня так пристально, – сказана она.

– Если мне удастся вспомнить вас, всплывет и все остальное.

– Именно поэтому я здесь.

– Знаю. Но мне трудно. Я делаю лишь то, что мне велят, газета требует, чтобы я рассказал свою историю, а я прикован к этому проклятому креслу, и единственная моя мечта – вернуться к норме. Но, Сьюзен, дело в том, что я вас не помню. Совершенно не помню.

– Но… – заговорила она.

– Позвольте мне закончить. Я не помню вас, и все же я чувствую, что знал вас прежде. Это первое реальное ощущение за то время, что я здесь.

Она безмолвно кивнула, лица ее снова не было видно.

– Я буду рад вам. Буду рад видеть вас всякий раз, когда вы сможете выбраться.

– Это не так просто, – сказала она. – Я уже истратила почти все деньги, взяв напрокат машину. И еще нужно купить билет до Лондона.

– Я все оплачу… У меня есть деньги. Или газета заплатит. Что‑нибудь устроим.

– Вероятно.

Но он чувствовал, что было что‑то еще – какая‑то невысказанная причина, более серьезная, чем простой недостаток наличности. Она смотрела мимо него, устремив взгляд в дальний конец террасы. Он хотел, чтобы она снова повернулась к нему лицом.

– Полагаю, есть кто‑то другой, – сказал он.

– Да, был одно время.

– Потому‑то вы так долго и не появлялись?

– Нет… все гораздо сложнее. Я приехала, как только поняла, что смогу вас видеть. Найалл, мой друг, не имеет к этой задержке никакого отношения. Он знает о вас, знает, как мне вас недоставало, но он не мешал мне. Теперь у нас с ним все кончено.

Грей ощутил растущее возбуждение, невольное сокращение мышц – давно забытое чувство, не испытанное еще ни разу с момента катастрофы.

– Сьюзен, можете вы рассказать, что произошло между нами? Скажите хотя бы, из‑за чего мы расстались?

– Вы на самом деле не знаете? Точно?

– На самом деле.

Она мотнула головой.

– Не могу поверить, что вы настолько все забыли. Ведь это так много для нас значило.

– Может, просто расскажете?

– Ну как вы не понимаете?! Та часть истории уже в прошлом! Теперь это не имеет значения. Сейчас я здесь, и это все равно как если бы тогда ничего не случилось.

– Но я хочу попытаться вспомнить!

– Все было так неоднозначно. По правде говоря, с самого начала все пошло не так.

– И все‑таки вы здесь. Что же вышло между нами тогда? Была ссора? Что именно было сказано?

– Нет, не ссора, другое. Просто некоторое время все шло неправильно, и мы оба понимали, что дальше так продолжаться не может. Все оказалось слишком сложно, но это обычное дело. Какое‑то время я была с Найаллом, и вы страдали от этого, но главной причиной было недопонимание. Вы ушли, и я подумала, что между нами все кончено. Вы действительно сказали тогда, что не хотите больше меня видеть, но на самом деле ничего не было решено окончательно. Все это тянулось и тянулось и запутывалось все больше, но тут случился этот кошмар. Вам наверняка рассказывали, что было дальше: как террористы угрожали найти и прикончить всех, кому удалось выжить. Из‑за этого полиция перевела вас в другую больницу, и я не могла узнать, где вы находитесь.

– До последнего времени?

– Да.

– Вот что: это наводит меня на мысль, – сказал Грей. – Скорее всего, жизнь, которую я вел до взрыва, была не безоблачной. Думаю, если даже у нас и вышла размолвка, вряд ли проблема была только в этом.

– Нет, все было именно так, – сказала она, широко распахнув глаза.