– Ты говорил, что оклеишь стены обоями или покрасишь в какой‑нибудь живой цвет.

– Зачем? По мне, и так хорошо. Я люблю белый.

Этот насмешливо‑агрессивный ответ удивил ее.

Ричард почти сидел в постели, изредка поднося пивную банку к губам. Когда он опускал руку, ей была видна розовая полоска пересаженной кожи на его шее и плече.

– Так ты не помнишь? – переспросила она.

– Хочешь сказать, что мы уже обсуждали это? Цвет стен в моей квартире?

– Ты же утверждал, что память восстановилась.

– Да, но я не обязан помнить все до мелочей.

– Это не мелочь.

– Но, Сью, это не может иметь значения.

–  И сколько же подобных мелочей ты позабыл?

Она сказала это, не подумав о предостережении доктора Хардиса, но спохватилась слишком поздно.

– Не знаю, и, честно сказать, меня это не слишком заботит. Конечно, остались сложности с памятью, но ведь не все одинаково важно. Я хотел бы сосредоточиться на том, что действительно имеет значение. Ты и я, например.

– Ричард, прости, пожалуйста. Я беру свои слова обратно и умолкаю.

– Нам обоим трудно. Так почему бы не расставить все точки над «i»? Что все же произошло  между нами тогда?

– Ничего существенного.

– Неправда. И ты это тоже прекрасно знаешь.

– Все шло не так. Но нам выпал еще один шанс, и я не хочу рисковать снова. Давай попытаемся извлечь из него все, что можно.

Но она уже снова чувствовала хорошо знакомое порочное возбуждение, которое придавало особую остроту их прежним отношениям. Она понимала, насколько это опасно, и все же ее неудержимо тянуло к старому.

– Сью, мне кажется, что все это тесно связано с катастрофой. Я уверен, что именно ты – ключ к разгадке.

– Мне нужно выпить, – сказала она.

Прежде чем он успел что‑либо сказать, она вскочила с постели и вылетела из комнаты. На кухне она достала из холодильника еще две банки пива и застыла, продолжая держать дверцу открытой. Это бегство от Ричарда было реакцией на охвативший ее исступленный восторг – дрожь рискованного желания немедленно начать все снова. Она бессмысленно уставилась на полки холодильника, ощущая, как холодный воздух опускается вниз к ее босым ногам.

Она дурила сама себя, полагая, будто сможет быть с Ричардом и обойтись без гламура, связующего их воедино. Гламур неизменно был присущ им обоим – чудесное качество, данное самой природой, он цементировал их связь. Да, в прошлом их любовь потерпела крах, но это случилось из‑за Найалла. Теперь он вынесен за скобки. Пойдет ли дело иначе? Сью закрыла холодильник и вернулась в спальню. Поставив банки на столик, она забралась на кровать и уселась поверх одеяла, скрестив ноги и натянув на колени пуловер. Немного помолчав, она сказала:

– Не думаю, что ты вспомнил обо мне все.

– Так мне казалось. Ты меня озадачиваешь.

Она придвинулась к нему и взяла за руку.

– В действительности память совсем не вернулась, правда?

– Ничего подобного. Большую часть я вспомнил – все важнейшие события. Я помню, что мы влюбились друг в друга, но у тебя уже был дружок по имени Найалл, который не желал тебя отпускать и в конце концов вынудил нас расстаться. Было именно так, верно?

– Может, ты припомнишь, почему Найалл так упорно не давал мне уйти?

– Могу вообразить, что он ревновал. После нашей встречи во Франции…

Это заявление совершенно изумило ее.

– Но я никогда не бывала во Франции, – сказала она. – Я никогда в жизни не покидала Англии. У меня даже нет паспорта.

– Но познакомились‑то мы именно там – во Франции.