Удивительно, но крови не было ни капли. Будто её разом заморозили. Да и сам Кроу больше походил сейчас на ледяную скульптуру, чем на живого человека.

Ну как живого…

— Вань? — протянул я.

— Ты тоже это видел? — тут же отозвался Толстой. — Это же были Клыки стужи! Я думал всё, отходил своё! А он своих прижучил! Да ещё и себя откатом заморозил!

— Мда…

В коридоре было темновастенько, но ледяные фигуры Бранда и Фроста будто бы светились изнутри, а ледяная статуя Ингвара на их фоне выглядела темным пятном.

— Но зачем?

— Видимо сообразил, что с двумя ему не справиться, — отозвался Толстой. — Ты выстрелить-то не успел?

— Успел, — хмуро отозвался я, аккуратно протискиваясь между статуй и подходя к Толстому. — У меня лазерный.

— А ты полон сюрпирзов, Миш, — усмехнулся Иван, доставая из своего Пространственного кармана зелье регенерации и квадартый кусок какой-то тёмной ткани, похожей на лейкоплатырь.

— Ты тоже, — я кивнул на торчащий из живота кинжал. — Жить будешь?

— У меня Укрепление тела третьего ранга, — обиделся Толстой. — И Изморози их не боюсь.

— Изморози? — переспросил я, пытаясь таким образом отогнать тревожные мысли.

— Что-то типа яда, — охотно объяснил Иван. — Попадает в кровь и как бы замораживает изнутри.

— Понял, — вздохнул я. — Противоядие?

— Сформированный иммунитет! — с гордостью ответил Иван. — Поможешь?

— Не вопрос, — я взялся за рукоять кинжала. — На счет три. Раз, два…

— Ахрррр! — зашипел Толстой, впечатывая в рану нашлёпку. — Так и знал, что не досчитаешь!

Я же покосился на ледяные фигуры братьев и ещё раз вздохнул, предчувствуя будущие проблемы с северянами.

— Поделишься иммунитетом?

— Поделюсь, — серьезно кивнул Толстой. — Тебе пригодится.

— В каком смысле? — неохотно поинтересовался я, уже зная, что услышу.

— Ты убил Ингвара, — Иван осторожно отнял от живота нашлёпку, посмотрел на стремительно стягивающуюся рану и довольно кивнул сам себе. — Добро пожаловать в клуб.

— Ты тоже?

— Дважды точно, — как нечто само разумеющееся ответил Толстой. — Я тебе как-нибудь расскажу про этих псов. Не факт, что поверишь, правда.

— Мы с тобой уже трижды плечо к плечу бились, — поморщился я. — Кому верить, как не тебе?

Толстой молча посмотрел на меня и неожиданно предложил:

— Давай я на себя его смерть возьму? Мне ни жарко, ни холодно будет. А у тебя возможно возникнут проблемы.

— Возможно? — нервно хохотнул я. — Я в проблемах по самые уши, Вань! Ты просто не представляешь, как дико для меня то, что сейчас происходит. Чтобы у нас кто-то начал убивать в школах… Это должны быть твари конченные или психопаты какие. Здесь же… Сначала Пылаев, потом Дубровский, сейчас эти трое!

— Пылаев? — недоуменно нахмурился Толстой, а я понял, что на нервах сболтнул лишнего.

Что ж, делать нечего, пришлось рассказать все Толстому. И про Адена, и про Рому, и даже про базы северян с боевыми отрядами и похищенными детьми.

— Ясно, — протянул Иван, стоило мне закончить. — О чём-то таком меня отец и предупреждал. Что до тварей и психов, эти, — он кивнул на ледяные статуи северян, — думаешь не такие? Этим щенкам шаманы мозги промыли, а они и рады стараться.

— Почему ты зовешь их щенками?

— Так кланы же, — удивился Иван. — Любой северянин свято верит, что ведет свой род от Снежного Волка.