Удары сыпались так часто, что мне приходилось изрядно попотеть, чтобы парировать их. Я крутился, как уж. Что там нелюди! Люди‑варрканы были страшнее их раз в пять или даже в десять. Но я тоже не лыком шит. Убивать не убивал, но на больничную койку кое‑кого отправил.

Внезапно все варрканы расступились, и десятки рук протянулись ко мне. Мое тело скрутило в страшной судороге. И только через мучительно долгие и больные мгновения сознание рассыпало заклинание Круга.

И снова варрканы бросились на меня. И снова серебряные молнии словно дождь сыпались на мое тело. Через пяток минут варрканы повторили фокус с заклятьем. На этот раз удачнее.

Заклятье Круга имеет одну очень неприятную особенность. Чтобы его снять, требуется много сил. Моих сил. Варрканы знали свое дело загонщиков. Они менялись, словно кадры фильма. Свежие силы. А я – все тот же.

Я не замечал этих лиц. Я пытался снова и снова выдавливать из своего тела силы на разрушение Круга. Это было хитро придумано. Никакой варркан не сможет выдержать больше десяти заклинаний.

На двенадцатом, максимум на четырнадцатом, если брать во внимание мою, чуждую этому миру, силу, я выдохнусь. И тогда – извольте! Вот вам голова дьявола! Прямо на блюдечке.

В перерывах между Кругами, я пытался ставить свои замки. Если бы варрканов было поменьше, это, возможно, и сработало бы. Но сейчас их слишком много. И слишком разное у них образование. Кто‑нибудь да знал, что я делаю.

Мой мозг, судорожно цепляясь за эту жизнь, искал несуществующие пути спасения. Я не хотел умирать. Я хотел жить. Но кому до этого было дело! Все желали моей смерти. Дух злобы прямо витал надо мной. Двенадцать!

Рука, сжимающая меч, с трудом отбросила навалившуюся тяжесть. Серия ударов. Свист мимо уха. Еще над головой. Шею бы тебе надрать за такие удары, мазила несчастный! Тринадцать!

Вот черт, тяжеленько мне приходится. Сил‑то осталось – на землю сесть и заплакать с горя. Четырнадцать!

Нет! Заплакать не удастся. На кусочки порубят, чтобы имени моего не осталось. А вот этот Круг, кажется мне, последний. Пальцы левой руки дернулись, чтобы выпустить силу и… не смогли. Тело мое онемело, и меч опустился.

В моем уставшем мозгу почему‑то промелькнули странные мысли. Даже не мысли, а стихи: «Анчар, как грозный часовой, стоит… один во всей…» А, черт! Но как я мог забыть!

Чуть не вспыхнувший от внезапного озарения мозг с остервенением вырвал из дальнего закутка подсознания воспоминание о Повелителе Мира. Я вытаскивал это воспоминание изо всех сил. Оно цеплялось, грозно хмуря брови и не желая выходить. Но время нежностей кончилось. Или ты хочешь умереть вместе со мной? Быстрей, быстрей, приятель! Наконец‑то! Вспышка!

Я уже не был собой. Лишь какие‑то крохи моего сознания с трудом воспринимали происходящее.

Я превратился в туман, и лучи бледной луны больше не задерживались на моем теле. Я стал ветром, всем своим существом ощущая удивленные лица варрканов. Я стал бурей и в одно мгновение отбросил тела противников от себя. Я стал дождем и окропил соленой водой разорванные тела Слистера и Кода.

Раздался нечеловеческий хохот, от которого люди в ужасе закрыли свои лица.

Я еще раз проплыл над телами друзей и, потрепав седые волосы Великого Магистра, исчез.

ГЛАВА 5

МЕЧ ПОВЕЛИТЕЛЯ МИРА

Вероятно, разум Повелителя Мира полностью овладел мною, потому что когда я снова почувствовал себя, то оказалось, что я нахожусь в какой‑то маленькой лесной избушке. Руки мои покоились на столе, и прямо передо мною лежал листок бумаги, пожелтевший от времени. Помотав головой и убедившись, что разум Повелителя Мира снова спрятался где‑то в неизвестных закоулках моего сознания, я накрыл листок бумаги ладонями.