***

Сейер выехал из туннеля; на лбу его пролегла глубокая морщина.

— Кольберг, — произнес он, — это и вправду странно. — Он надел солнечные очки. — Интересно, почему все нити ведут именно к этой даме? Чем же она на самом деле занимается?

Он окинул взглядом город, такой серый и грязный после зимы.

— Во всяком случае, этот дед не имеет к делу ни малейшего отношения. Ему не меньше восьмидесяти. Но Господи, что же общего между элегантной художницей и примитивным рабочим пивзавода? Денег у него, во всяком случае, не было. А ты есть не хочешь?

— Гав!

— И я тоже. Но мне сначала надо в Энгельстад. А вот потом мы сможем себе позволить пообедать — скажем, остановимся у «Севен элевен» по дороге домой. Свиная отбивная для меня и сухой корм для тебя.

Кольберг заскулил.

— Я пошутил. По две свиных отбивных и бочковое пиво каждому.

Пес, успокоившись, опять улегся на сиденье. Он ничего не понял, но ему понравилась интонация, с которой хозяин произнес последнюю фразу.

***

Эва во все глаза смотрела на незнакомца. За его спиной она увидела синий «Сааб»; машина тоже была ей незнакома.

— Простите, — вырвалось у нее. — Я думала, что вы — это не вы, а…

— Ах, вот как? А почему же ты так думала, Эва?

Она заморгала от удивления. И тут у нее возникло смутное подозрение. Оно пронеслось у нее в мозгу как молния, лицо застыло. Прошло шесть месяцев — и откуда-то всплыла бумажка, она понятия не имела, откуда. Прошло шесть месяцев — и у нее на пороге возник человек, появление которого она должна была предвидеть. Правда, она думала, что он сдался. Мужчина поднялся на две ступеньки и облокотился о притолоку. Она чувствовала его дыхание.

— Знаешь, что я нашел сегодня на чердаке? Когда рылся в Майиных вещах? Я нашел картину. Неплохая, кстати, картинка. А в углу — твое имя. Я об этом и не подумал. Она упомянула о тебе в тот вечер, когда звонила, сказала, что встретила тебя в городе. В тот вечер, ты знаешь, за день до того, как она умерла. «Старая подруга, мы дружили в детстве», — сказала она. Такие подруги вечно все друг другу рассказывают.

Голос его был непохож на голос человека; так могло бы говорить пресмыкающееся, голос был скользкий и ржавый.

— Нечего было повсюду разбрасывать свои картины с подписью и все такое. Я отбирал кое-какую мебелишку, чтобы продать, вот тут-то я ее и увидел. А я ведь тебя искал. Шесть месяцев искал. Это было непросто, ты ведь не единственная Эва в городе. Как же это, Эва, неужели бес попутал? Неужели искушение оказалось так велико? Она, значит, тебе про деньги рассказала, а ты ее и убила, да?

Эва, обессилев, прислонилась к стене.

— Я ее не убивала!

Он уставился на нее своими маленькими глазками.

— Да мне на это плевать! Это мои деньги!

Она отскочила в коридор и захлопнула дверь. К счастью, замок защелкнулся. Она кинулась в гостиную; он возился с замком — похоже, у него есть отмычка.