— Эва Магнус, — произнес он негромко. — Извольте проследовать за мной в отделение.

***

Эва очнулась. Она вернулась в действительность.

Она взглянула на Сейера, удивляясь, что он по-прежнему сидит здесь. Он мог бы попросить ее перейти к делу, но не сделал этого. Сам он мог немного расслабиться, а вот ей было гораздо хуже. На ней по-прежнему был плащ, она сунула руку в карман и что-то искала.

— Сигарету? — спросил он и достал пачку, которую держал в столе специально для таких случаев.

Годы безденежья сделали ее изобретательной. Она могла бы потребовать деньги, а не менять спрей на новый. Тогда у нее будет сто две кроны на еду. Правда, получится не совсем удобно: она же художник, ей нужен фиксатор, и владелец магазина об этом знает. Может, стоит ворваться в магазин, устроить там настоящий скандал, изобразить капризную покупательницу, пригрозить им Советом по защите прав потребителей, ругаться и выпендриваться, и он отдаст ей деньги. Он симпатичный человек, этот хозяин магазина. Такой же, каким был папаша Тангу, который вырезал розовую креветку из холста Ван Гога в уплату за краски. Только Ван Гог купил тогда тюбик краски, на еду ему было плевать. Эве, по правде говоря, тоже, но у нее был ребенок с неуемным аппетитом, а у голландца детей не было. Она перешла улицу, всячески себя подбадривая, и вошла в магазин. Там было теплее, чем на улице, приятная комнатная температура, и пахло так же, как в студии у нее дома. За прилавком парфюмерного отдела стояла девушка, она листала каталог красок для волос. Самого владельца магазина нигде видно не было.

— Я пришла вернуть вам это, — решительно заявила Эва. — Механизм распылителя не действует. Верните мне деньги.

Девица скорчила кислую мину и взяла пакет.

— Вы не могли это здесь купить, — сказала она недовольно. — Мы вообще не продаем такой спрей для волос.

Эва широко распахнула глаза.

— Это не спрей для волос, — сказала она с отчаянием в голосе.

Девица покраснела, взяла баллончик и сделала попытку выпустить струю над головой Эвы. Ни капли.

— Я вам дам другой, — сказала она.

— Деньги, — упрямо повторила Эва. — Я знаю вашего шефа, он всегда отдает мне деньги.

— Почему это? — спросила девица.

— Потому что я об этом прошу. Это входит в понятие хорошего обслуживания, — заявила Эва.

Девица вздохнула; она работала здесь совсем недолго, к тому же была на двадцать лет моложе Эвы. Она открыла кассу и выудила сотенную бумажку и две монетки по кроне.

— Распишитесь здесь.

Эва расписалась, взяла деньги и вышла на улицу. Она постаралась расслабиться. Теперь она сможет продержаться еще несколько дней. У нее есть сто сорок одна крона, так что она даже может позволить себе чашечку кофе в кафе в «Глассмагасинет». Если только там не придется заказывать еще что-нибудь из еды. Она перешла на другую сторону улицы, вошла в двойные стеклянные двери, распахнувшиеся перед ней, словно приглашая. Быстро забежала в отдел, где продавались книги и канцтовары, направилась к эскалатору и вдруг заметила женщину, стоявшую у одного из стеллажей спиной к ней. Полная, темноволосая, с короткой стрижкой женщина листала какую-то книгу. И тут она немного повернулась, оказавшись к Эве вполоборота. Прошло много лет, но Эва узнала ее.