Вернулась Майя. Она поставила поднос на стол и пододвинула блюдце к Эве. Венгерская ватрушка и пирожное «Наполеон».

— Мне это никогда не съесть, — жалобно протянула Эва.

— Надо себя заставлять, — заявила Майя решительно. — Это дело тренировки. Чем больше ешь, тем больше у тебя растягивается желудок и тем больше ему надо еды, чтобы заполниться. Всех дел-то на несколько дней. Сама знаешь, тебе уже не двадцать лет; когда женщине ближе к сорока, надо, чтобы на костях было побольше мяса. Господи, нам скоро сорок!

Она воткнула вилку в «Наполеон», крем потек во все стороны. Эва смотрела на нее, чувствуя, что Майя, как всегда, начинает командовать, а она может расслабиться и делать только то, что ей говорят. Так было, когда они были девчонками. Но в то же время она обратила внимание и на пальцы подруги, унизанные золотыми кольцами, и на браслеты, звеневшие на запястьях. Видно было, что Майя — женщина обеспеченная.

— Я здесь полтора года живу, — сказала Майя. — Ужасно глупо, что мы не встретились раньше!

— Да я в городе почти не бываю. Мне здесь и делать особо нечего. Я живу в Энгельстаде.

— Ты замужем? — осторожно поинтересовалась Майя.

— Была. У меня маленькая дочка, Эмма. На самом деле не такая уж маленькая. Она сейчас у своего отца.

— Значит, одна с ребенком.

Эва почувствовала, что внутренне съеживается. Майя сказала это так, что все стало выглядеть исключительно жалким. А то, что ей нелегко живется, и так было видно с первого взгляда. Одежду себе она покупала в магазинах «секонд-хэнд», а Майя, наоборот, выглядела шикарно. Кожаная куртка и кожаные сапоги, «Левис». Такая одежда стоит целое состояние.

— А у тебя есть дети? — спросила Эва, подставляя ладонь под ватрушку, с которой сыпалась сахарная пудра.

— Нет. А зачем они мне?

— Ну, они бы заботились о тебе, когда ты состаришься, — объяснила Эва просто. — И стали бы твоим утешением и радостью на закате жизни.

— Эва Мария, ты ничуть не изменилась. Значит, в старости? Да брось, неужели ты думаешь, что люди заводят детей именно поэтому?

Эва невольно рассмеялась. Она снова чувствовала себя девчонкой, она как бы вернулась в детство, когда они были вместе каждый божий день, каждую свободную минуту, за исключением летних каникул, когда ее отправляли на каникулы к дяде в деревню. Ох, эти каникулы были просто невыносимыми, такими скучными, ведь рядом не было Майи.

— Ты еще пожалеешь об этом. Подожди.

— Никогда ни о чем не жалею.

— Да. И правда, я помню. А я вечно жалею обо всем.

— Эва Мария, с этим давно пора завязывать. Вредно для здоровья.

— Но я не жалею о том, что у меня есть Эмма.

— Ну, это понятно, кто же жалеет, что у него есть дети. А почему ты развелась?

— Он нашел себе другую женщину и переехал к ней.

Майя покачала головой.

— И насколько я тебя знаю, ты помогала ему укладывать вещи, когда он уходил?

— Ну, почти. Он такой непрактичный. Кроме того, это лучше, чем сидеть сложа руки и смотреть, как из дома выносят мебель.

— А я бы на твоем месте ушла к подруге и распила с ней бутылочку.

— У меня нет подруг.

Они доедали пирожные молча. Только иногда то одна, то другая качала головой, как бы не в силах поверить, что судьба снова свела их вместе. Им надо было так много друг другу рассказать, но они не знали, с чего начать. Эва снова вспомнила, как она сидела на каменных ступеньках и смотрела на зеленый грузовик.