— Да уж, это я прекрасно понимаю!

— Ох, если бы ты была сделана из другого теста, Эва, я бы предложила тебе со мной сотрудничать. — Она легла грудью на стол. — Без всяких капиталовложений с твоей стороны. С полным обучением. Ты бы за рекордно короткое время могла целое состояние заработать. Вот чем тебе следовало бы заняться. И откладывала бы деньги на собственную маленькую галерею. Ты вполне могла бы на нее накопить — ну, сейчас прикину — за пару лет. Если хочешь знать, все остальные пути к цели — мура. Надо всегда искать самый короткий.

— Но чем же ты занимаешься, в конце-то концов?

Она удивленно смотрела на подругу. Майя скомкала салфетку, пока произносила свою тираду, и теперь смотрела прямо Эве в глаза.

— Давай назовем это «работа с клиентами». Мне звонят, записываются, а я их принимаю. Знаешь, потребности у людей бывают самые разные, а эта ниша на рынке всегда существует. Я бы сказала потребность в любви глубока, как Марианская впадина. Проще говоря, я — «жрица любви», так это целомудренно называют. Или, как говорили в старые добрые времена, — шлюха.

Эва покраснела.

Должно быть, она ослышалась. Или же Майя просто хочет ее подразнить, она всегда любила ее дразнить.

— Что ты сказала?

Майя улыбнулась уголками губ и стряхнула пепел.

Эва ничего не могла с собой поделать. Она все смотрела и смотрела, но уже совершенно по-другому, на золотые украшения, на дорогую одежду, на часы, на кошелек, лежащий рядом с кофейной чашкой, который, казалось, вот-вот лопнет от купюр, а потом перевела взгляд на лицо подруги, как будто увидела его впервые.

— Тебя всегда было легко шокировать, — сухо произнесла Майя.

— Да уж, честно говоря… Прости меня, но к такой информации я была не готова.

Она действительно чувствовала себя крайне неловко.

— Но ты же не ловишь клиентов на улице, то есть, я хочу сказать, ты выглядишь не так…

— Нет, Эва Мария, не ловлю. И не колюсь. Я много работаю, как все люди. Правда, не плачу налоги.

— А тебя… А многие об этом знают?

— Только мои клиенты, а их немало. Но большинство из них — постоянные. И это на самом деле неплохо, земля, как известно, слухами полнится, предприятие процветает. Не могу сказать, что я лопаюсь от гордости, но и стыдиться мне нечего.

Она ненадолго замолчала.

— Ну что, Эва, — сказала она и затянулась, — ты считаешь, мне должно быть стыдно?

Эва отрицательно помотала головой. Но у нее все внутри просто переворачивалось, когда она думала о Майе и ее так называемой работе, представляла себе, чем она занимается, и воображала себя на ее месте.

— Нет, господи, откуда я знаю! Просто это так неожиданно. Я не могу понять, что тебя заставило…

— Ничто не заставляло. Я сама это выбрала.

— Но как ты могла выбрать такое?

— Это было самое простое. Куча денег за кратчайший срок. И никаких налогов.

— Да, но… Подумай о своем здоровье! Я хочу сказать, ты же сама себя не уважаешь. Отдаешься кому угодно!

— Я никому не отдаюсь, я продаюсь. Кроме того, всем приходится проводить границу между работой и личной жизнью, а у меня с этим никаких проблем!

Она улыбнулась, и Эва увидела, что ямочки на ее щеках с годами стал глубже.

— Да, но что скажет, например, муж, если ты выйдешь замуж, а он узнает?

— Ему либо придется это принять, либо пусть катится ко всем чертям, — коротко ответила Майя.

— Но разве тебе не тяжело с этим жить, год за годом? Ведь тебе же приходится это скрывать?

— А что, у тебя в жизни никаких тайн нет? У всех есть тайны.