— Ты не ответила ни на одно мое письмо, — неожиданно сказала Майя слегка обиженно.

— Да. Папа все время говорил мне, что я должна написать, но я не хотела. Я была так сердита из-за того, что мы переехали, мне было так горько. Наверное, я хотела ему отомстить.

— Но я-то была ни при чем.

— Да уж, такая я балда. По-прежнему куришь?

Она полезла в сумку за сигаретами.

— Как паровоз. Но не это дерьмо.

Майя нашла в кармане куртки пачку «Ред микс» и начала сворачивать самокрутку.

— А чем ты занимаешься?

Эва покраснела. Вопрос был вполне невинный, но она ненавидела его. Ей вдруг захотелось солгать, но обмануть Майю было непросто. Эве это никогда не удавалось.

— Я сама себя часто об этом спрашиваю. По правде говоря, ничем особенным. Пишу картины.

Брови Майи удивленно поползли вверх.

— То есть ты художница?

— Ну, наверное, хотя мало кто так считает. Я хочу сказать, что мне нечасто удается продать мои картины, но я считаю, что это преходящее явление. Я бы не продолжала этим заниматься, если бы не была в этом уверена.

— То есть ты вообще нигде не работаешь?

— Не работаю? — Эва даже рот разинула от удивления. — А ты что, думаешь, картины сами собой появляются? Разумеется, я работаю! И не по восемь часов, скажу я тебе. От такой работы никогда нельзя освободиться, ложишься спать и продолжаешь думать о работе. Покоя — никакого. Все время хочется что-то переделать, изменить.

Майя кривовато улыбнулась.

— Прости, я неудачно выразилась. Я имела в виду другое, думала, может, ты еще где-то работаешь, я имею в виду, получаешь зарплату.

— Тогда у меня не будет времени писать картины, — сказала Эва угрюмо.

— Понятно. Наверное, много времени надо, чтобы написать картину.

— Примерно полгода.

— Что? А ты что — пишешь такие большие картины?

Эва вздохнула и щелкнула зажигалкой. У Майи был кроваво-красный маникюр, руки ухоженные; а на ее собственные руки смотреть не хотелось.

— Никто не понимает, как это трудно, — сказала она с отчаянием в голосе. — Всем кажется, что это просто блажь.

— Я в живописи совсем не разбираюсь, — призналась Майя. — Меня просто немного удивляет, что кто-то сам выбирает себе такую жизнь, если все это так непросто.

— Я ее не выбирала.

— А кто выбирал?

— То есть, я хотела сказать… Человек становится художником, просто-напросто потому что вынужден это сделать. Потому что никакого выбора нет.

— Это мне тоже непонятно. Выбор есть всегда.

Эва решила не входить в объяснения. Она съела оба пирожных, чтобы доставить удовольствие Майе, и чувствовала, что ее немного подташнивает.

— Лучше расскажи мне, чем ты сама занимаешься. Ты явно зарабатываешь больше, чем я.

Майя закурила свою самокрутку.

— Наверняка. Я тоже работаю на себя. Так называемый «свободный предприниматель». У меня небольшая фирма, только один служащий. Работаю очень много, хочу накопить денег. Но к новому году собираюсь с этим кончать. Переберусь на север Франции, открою небольшую гостиницу. Может быть, где-нибудь в Нормандии. Давняя мечта.

— Господи, правда?! — Эва курила, ожидая продолжения.

— Работа тяжелая, требует самодисциплины, но дело того стоит. Я ее рассматриваю просто как путь к достижению цели и не отступлюсь, пока не получу то, что хочу.