Это были смертельно опасные белые акулы-убийцы – самые страшные из созданий обитавших в море. Я понимал, что попытка всплыть, делая остановки для декомпрессии с ограниченным запасом воздуха и в полной беззащитности, будет означать для нас верную смерть.

Если бы я мог доставить Шерри на поверхность целой и невредимой, я бы пошел на риск, который в любой другой ситуации был бы чистым безумием. Я быстро нацарапал на доске: «Оставайся на месте. Я буду всплывать за ружьем и воздухом».

Она прочитала послание и отрицательно покачала головой, делая мне запрещающие знаки, но я уже отстегнул ремни акваланга, сделал последний глубокий вздох и передал ей в руки мои воздушные емкости. Сняв пояс с грузом, чтобы добавить себе плавучести, я спрятался за днищем корабля и быстро поплыл к основанию утеса.

Я отдал Шерри весь оставшийся запас воздуха – его хватит минут на пять—шесть если расходовать экономно. И теперь только с тем воздухом, что остался у меня в легких, мне предстояло проплыть вверх через омут и достичь поверхности.

Я подплыл к самой скале и стал подниматься почти касаясь стены кораллов, в надежде, что мой темный костюм сольется с их тенью. Я поднимался спиной к кораллам, лицом к омуту, где все еще кружились огромные зловещие тени. Поднявшись футов на двадцать, мне стало ясно, что воздух в легких уже начинал иссякать, вырываясь наружу, по мере того, как давление воды уменьшалось. Я не мог удержать его, иначе бы он разорвал мне легкие. Я приоткрыл рот, выпуская воздух тонкой струйкой. Эта серебристая вереница пузырей мгновенно привлекла одну из акул-убийц. Она перевернулась, ударив хвостом, и метнулась ко мне через весь омут. Она шла прямо на меня.

В отчаянии я бросил взгляд на скалу и в шести футах выше меня заметил небольшое углубление, образованное в сгнившем коралле. Я нырнул в него в то мгновение, когда акула пронеслась мимо меня. Она развернулась, приготовясь к повторной атаке, а я глубже забился в свое мелкое укрытие. Акула потеряла ко мне интерес и кинулась, чтобы проглотить мертвую рыбину, конвульсивно проталкивая ее себе в брюхо.

Мои легкие пульсировали, требуя кислорода, так как тот, что был в них, уже был поглощен кровью, и в ней начал скапливаться углекислый газ. Скоро я потеряю сознание от удушья. Я остановил свое укрытие и, двигаясь вдоль стены, изо всех сил работал своим единственным ластом. Как бы мне сейчас пригодился второй, который пришлось оставить в капкане, зажатым лафетом.

Мне снова во время подъема пришлось выпустить струйку воздуха. Я знал, что давление азота в моих сосудах также изменяется слишком быстро, и вскоре газ начнет пузыриться, превращая мою кровь в некое подобие шампанского.

Надо мной располагалось серебристое дрожащее зеркало поверхности и черное сигарообразное днище вельбота, повисшее в нем. Я поднимался быстро, но еще раз кинул взгляд в глубину. Далеко внизу было видно мельтешение акульих тел. Видимо, к моему счастью, меня не заметили. Мои легкие горели, требуя хотя бы глотка воздуха, кровь стучала в висках. Я решил оторваться от спасительной тени кораллов и переплыть омут.

Я оттолкнулся и бросился к вельботу, который висел в ста футах от рифа. На полпути я глянул вниз и увидел, что одна из белых убийц заметила меня и начала погоню. Она неслась из глубины на невиданной скорости, но страх только прибавил мне сил, гнал меня все быстрей к поверхности и вельботу.

Я смотрел вниз, наблюдая приближение акулы. Казалось, она росла прямо на глазах, надвигаясь на меня. Я живо запомнил каждую деталь происшедшего в эти решающие мгновения, увидел тупое рыло с узкими прорезями ноздрей, золотистые глаза с черными зрачками, пронзительные, словно наконечники стрел, широкую синюю спину, посередине которой торчал, подобно секире, высокий плавник.

Я вырвался на поверхность с такой скоростью, что, вынырнув до самой талии, перевернулся в воздухе и здоровой рукой ухватился за борт вельбота.