– Для горожанки ты неплохо ездишь верхом!

– Скачки всегда были моей страстью, которую отец охотно поддерживал. – Серима чуть кисло улыбнулась. – Старая, как мир, история. Он мечтал о мальчике.

Странно: прежде при упоминании об отце сердце девушки терзали самые противоречивые чувства – горячая любовь, граничащая с обожанием, и вместе с этим разочарование, ведь она так и не смогла угодить ему, как ни старалась. Но сейчас горечь обиды бесследно исчезла, словно развеялась на свежем, пропахшем вересками ветру.

Кетейн понимающе кивнул.

– И ты старалась за десятерых сыновей, чтобы хоть как-то оправдаться не только перед ним, но и перед собой.

Серима разинула рот.

– Ты-то откуда знаешь? Раньше никто, кроме Пресвела не понимал меня.

– Еще бы мне не знать, – невесело хмыкнул собеседник. – У нас была младшая сестра, единственная среди восьми сыновей. Ее звали Амеллин. Бедняжка всю жизнь усердствовала, пытаясь ублажить отца: ездила верхом, охотилась и даже дралась лучше всех нас, вместе взятых. Она не ведала осторожности. – Кетейн покачал головой. – И вот однажды мы напали на клан Волка. Но что-то пошло не так, враги поджидали в засаде. Сестренка решила дать нам время скрыться – и вызвала на бой их вождя. Она пала в том сражении. И спасла наши жизни. Когда я увидел это, мою душу словно табун лошадей растоптал копытами.

Лицо мужчины обратилось в холодную маску без всякого выражения, взгляд затуманился.

– Прости, – мягко сказала леди. – Должно быть, это огромная потеря.

– Для меня – да. Но не для него. Пока живы сыновья, тужить не о чем! Амеллин не стало два года назад. С тех пор я ни разу не слышал, чтобы отец упоминал ее имя.

Серима промолчала, да Кетейн и не ждал ответа. Не хватало еще отважному горцу расплакаться на глазах у своего отряда.

Выносливый коник, привыкший к местным дорогам, понемногу сбавил радостный, нетерпеливый шаг и, сберегая силы, перешел на мерный галоп, что дало Сериме возможность оглядеть окрестности.

Порывы ветра усиливались, предвещая бурю. Причем довольно серьезную. Чтобы понять это, даже не требовалось разбираться в приметах, как горцы. Густо-синяя туча, край которой они еще поутру заметили с вершины крепости, теперь нависала почти над головами, стремительно заволакивая небо. В лицо Сериме полетели первые брызги с ледяной крупой. Всадница украдкой огляделась, ища, где бы укрыться. Но куда ни кинь взгляд, вокруг расстилались лишь унылые, открытые всем ветрам торфяники.

Вот они, прелести вольной жизни. Великий Мириаль! Не собираются же горцы скакать без остановок до самого конца Серима поежилась. Могла бы и сама сообразить, что эта палка о двух концах. На какое-то мгновение припомнился роскошный, уютный особняк, полыхающий камин и Марута, ее бедная Марута, несущая чашку горячего, ароматного чая.

Но нет. С прошлым покончено. Не важно, окончится их долгое путешествие удачей или поражением, – ничего уже не будет как прежде. Всадница подавила тоскливые думы. Кетейн счел ее достаточно крепкой, иначе не взял бы с собой. И Серима не подведет его. Подумаешь, какая-то гроза!

Словно прочитав мысли спутницы, сын вождя выпрямился в седле и повел плечами, отгоняя наваждение.

– Прошу прощения, леди.