22. Карта

Больше всего в монголах Коля ненавидел грязь. Спустя два дня, проведенных в палаточной столице, он уже чувствовал себя таким же омерзительным, как и местные, и таким же вшивым. Криволапов даже начал думать, что паразиты нашли в нем прекрасное жилище, ведь он был для них источником нетронутого болезнями, свежего мяса. Если он не умрет от пищевого отравления, то, возможно, истечет кровью от их укусов.

Но Сейбл говорила, что к этому нужно привыкнуть.

— Посмотри на Йэ-лю, — сказала она. — Он цивилизованный человек. Думаешь, он рос в этой грязи? Нет, конечно. И если он с этим справляется, то ты — и подавно.

Бесспорно, она была права. Но это не делало жизнь среди монголов легче.

Очевидно, Чингисхан был терпеливым человеком.

С миром случилось что-то непостижимое. И это что-то разрушило государство монголов, как стало понятно по исчезновению ям, этих широких артерий великой империи. Что ж, Чингисхан когда-то построил одну империю, и теперь он — или его талантливые сыновья — построит другую, невзирая на то, что творится вокруг. Тем не менее Йэ-лю настоятельно советовал своему господину не спешить. У монголов всегда было принято собирать сведения о противнике, прежде чем решить, куда ударить, поэтому Чингисхан прислушивался к мнению своих советников.

Даже в период обдумывания дальнейших действий великий монгол не забывал о необходимости поддерживать боеспособность своих воинов. Он ввел безжалостную систему подготовки, в которую вошли длительные форсированные марши верхом. Также он велел готовить императорскую охоту. Это мероприятие должно было охватить территорию в несколько километров, поэтому приготовления заняли неделю. Для воинов же это означало массовые маневры, проверку дисциплины, умения действовать сообща, преодолевая трудности. Охота вообще была очень важным событием в жизни монголов, такой же неотъемлемой частью их самих, как и война.

Тем временем Сейбл изучала палаточный город. Особенно внимательно она следила за воинами, надеясь понять их манеру ведения боя.

Монголов же это раздражало. К своему удивлению, Коля узнал, что, несмотря на то что у этих кочевников украсть будущую жену у соседа из юрты считалось обычной манерой ухаживания, в монгольском обществе женщины имели значительное влияние, по крайней мере те из них, кто каким-то образом имел отношение к Золотой Семье. Ни одно решение при дворе императора не принималось без согласия жены Чингисхана Бортэ, которая была того же возраста, что и он сам. Но монгольские женщины в войне участия не принимали. Солдаты с подозрением относились к этой странной «небесной» женщине в оранжевой одежде и не были намерены мириться с ее любопытством.

Поворотным моментом стал день, когда один воин, перебрав рисового вина и забыв о могуществе небес, попытался сорвать с американки ее комбинезон. Это был плечистый сильный мужик, ветеран первого похода в русские земли (а значит, от его руки погибли сотни людей). Но перед боевыми искусствами двадцать первого века он оказался бессилен. Он успел обнажить женщине одну бледную грудь, прежде чем она уложила его на лопатки и оставила валяться кричащим от боли с переломом ноги в двух местах.

После этого случая авторитет Сейбл среди монголов быстро возрос. Ей разрешили ходить, где она пожелает, и американка позаботилась о том, чтобы историю ее победы, соответствующим образом приукрашенную, услышали при дворе императора. Коля понимал, что ее поведение вызывало в монголах все большую обеспокоенность, и это однозначно не сулило космонавтам ничего хорошего.

Ко всему прочему, проделки Сейбл беспокоили и его. Страх в ней давно испарился, и по мере того, как она безнаказанно преодолевала на своем пути преграды одну за другой, крепли ее уверенность в собственных силах и решимость. Казалось, тринадцатый век пробудил в ней нечто первобытное.