— Это ужасно, — выдохнула она.

При свете дня труп Кастэна уже не пугал меня. Он вызывал лишь жалость, как и все прочие наши клиенты: самый обычный мертвец, грязный и смердящий. Кастэн и живой-то был заморышем, а смерть не придала ему величия…

— Идем, — прошептал я, беря Жермену за руку, — зачем разглядывать «это»?

— «Это» — мертвый человек, — проворчал бригадир, закрывая тело брезентом.

Когда мы вернулись в приемную, перед зданием с шумом затормозила черная машина, набитая какими-то типами. Среди них я узнал комиссара, навещавшего нас в Париже. Его сопровождали еще двое. Он подошел к нам с озабоченным видом.

— Мадам Кастэн, примите мои соболезнования.

— Благодарю вас…

После этого он представил нам своих спутников:

— Старший инспектор Шарвье и инспектор Удэ!

У старшего было покрытое веснушками лицо, стального цвета глаза и самая глубокая ямочка на подбородке, какие мне только приходилось видеть. Комиссар, должно быть, рассказал ему о нас, поэтому он обратился ко мне так, будто знал тысячу лет:

— Что вы об этом скажете?

— Что я могу сказать? В некотором смысле, это облегчение.

— Для кого?

— Для мадам Кастэн прежде всего и для меня. Не очень-то приятно чувствовать, что пропавший так и не найден…

Шарвье фамильярно взял меня под руку, как это делают итальянцы, прогуливаясь вечерами.

— Скажите-ка, вы живете с этой дамочкой, насколько можно судить?

— Да, вас это шокирует?

— Меня нет, я видал и не такое. Но это доказывает, что у вас… ну, симпатия друг к другу. Ну а поскольку я полицейский, то я спрашиваю себя, не проявилась ли эта симпатия раньше. Улавливаете мою мысль?

Я был непроницаем.

— Превосходно. Вы считаете, что если мы любим друг друга, то могли помочь Кастэну исчезнуть?

— В целом, да. В полиции, знаете ли, мышление извращенное.

Он был спокоен, но его серые глаза приводили меня в замешательство.

— Вы не ответили на мой вопрос: были ли вы любовником Жермены Кастэн до исчезновения ее мужа?

— Было такое… Но мне и в голову не приходило сунуть его под поезд из-за этого…

— Нет?

— Нет!

— Однако рогатый муж — помеха.

— Только не он.

— Почему же?

— Потому что, пока он был жив, мы с Жерменой не собирались жить вместе.

— Однако чувство переходит в такое желание…

— Вы не знаете Жермену. Она из разборчивых женщин…

— Все имеет свои границы, не так ли?

— Если ее плоть и слаба, то характер — отнюдь… Только после исчезновения Кастэна она согласилась уехать со мной. Скажем так: я воспользовался ее растерянностью.

Инспектор неожиданно оставил меня и, не сказав ни слова Жермене, куда-то исчез. Комиссар полиции последовал за ним, но вскоре вернулся.

— Ну вот, — вздохнул он, — мертвые никогда подолгу не прячутся.

Жермена выглядела подавленно после того, как увидела останки своего мужа.

— Вот одна из ваших раскрытых тайн, месье комиссар…

Он нахмурил брови.

— Одна из моих тайн?

— Бог мой, да я о том случае отравления. Что вы нам рассказывали, помните?

Полицейский пожал плечами.