Жермена пожала плечами.

— Да нет, Блэз, я с этим примирилась уже давно…

— Тогда что?

Лицо ее омрачилось. Она стала такой, какой я ее увидел когда-то на почте. У нее был отсутствующий взгляд.

— Это другое, Блэз…

— Другое? Но что, дорогая?

— Я хочу задать тебе вопрос.

— Слушаю тебя.

— Поклянись мне, что ты ответишь искренне.

Я почувствовал, что меня затрясло, стало холодно, как в ту ночь в склепе Креманов.

— Что за церемонии… Слушай, Жермена…

— Поклянись!

Я пробормотал охрипшим голосом:

— Я клянусь тебе…

Она собралась, подыскивая точные слова.

— Блэз, где ты его держал все это время?

Я закрыл глаза, на несколько секунд все во мне замерло.

— Что ты говоришь?!

Я проорал эти слова, пытаясь скрыть охватившую меня панику.

— Послушай, Блэз. Когда мне показали тело Ашилла… Ты знаешь, что я заметила сразу же? Его одежда была покрыта слоем красной глины, как и у тебя, когда я вернулась из Нанта.

Я не нашелся, что ответить. Ее проницательность наполняла меня ужасом.

— Я сразу же поняла, — вздохнула Жермена, что ты его убил, Блэз. Я не знаю, как и когда. Вот уже три дня я думаю об этом, но не могу понять. Я никак не могу понять, где же был тайник? Потому что ты прятал его тело до той ночи… Не так ли?

Вначале я попытался все отрицать.

— Ты с ума сошла, Жермена! Совсем спятила! Что ты выдумала с этой глиной?

— Ты мне клялся, что ответишь…

— Но я тебе отвечаю, Жермена… Я тебе отвечаю: нет! У тебя голова пошла кругом!

— Ты поклялся, что ответишь искренне!

— О Боже, я тебе говорю…

Она махнула рукой.

— Хорошо, не кричи… Должно быть, я ошиблась.

— Ты ошиблась, дорогая!

Она опустила голову. Я приподнял ее за подбородок.

— Надо мне верить, Жермена! Если ты не будешь мне верить, наша любовь пропадет!

— Я тебе верю!

По-дурацки я попросил ее в свою очередь:

— Поклянись!

Она колебалась. Я был готов рассердиться, когда в нашу дверь позвонили.

15

Так не звонила ни консьержка, ни наши поставщики. Жермена пошла открывать. Я слышал, что она поздоровалась с кем-то, потом в комнате появились Шарвье и младший инспектор. У старшего на глазу был никак не украшавший его ячмень. На нем был зеленый, гестаповского покроя плащ, в руках он держал фетровую шляпу. Приперся он именно тогда, когда я прекрасно обошелся бы без него.

— Здравствуйте, инспектор, чем обязан?

Он улыбнулся и показал на кипу газет.

— Скапливаются?

— Это у вас надо спрашивать…

Шарвье наклонил голову, но не спускал с меня глаз. Несмотря на громадный ячмень, он вовсе не был смешон.

— О, если вы у меня об этом спросите, я вам отвечу, что все усложняется.

Я глянул на Жермену. Усевшись на диван и сцепив руки на коленях, она внимательно слушала.

— Усложняется?.. — как эхо повторил я.

— Скорее, да…

Никому не пожелаю пережить ту тишину, что установилась после этого. Я прямо заорал от нетерпения:

— Ну, рожайте же! Что вы играете? Хотите напугать нас?

Неожиданно Шарвье хлестнул меня по щеке.

Жермена вскрикнула, вскочила, потом опять села. Моя щека горела. Я подумал, что в такие моменты выглядеть достойно невозможно. Шарвье же ни в коей мере не выглядел смущенным из-за своей выходки.