— Свинтус гребанный! — пробормотал Петрович!

В тот же момент залаяла собака во дворе.

Было слышно, как распахнулась дверь, и послышался топот бегущих ног. Могила дал очередь.

— Могила, грохнешь их — самого убью! — заорал во всю мощь своих легких Калина.

Во дворе солдаты уже что-то ломали. Стрельбы не было. Это уже хорошо.

Как только подумал это, тут же раздалась очередь, но не во дворе, а в саду.

— Они что у тебя совсем опупели, Андрюха? — я рванул вперед.

— Назад! — Калина схватил меня за рукав. — Успеем. Сначала дом проверим, сейчас доложат.

— Да в доме ничего нет. Главное — люди! — я оттолкнул Калину и первым вошел во двор.

— Грохнут же дурака! — Калина обогнал меня.

— Если б они захотели оборонять дом или прикрывать отход тех или того, что рванули огородами, то огонь открыли бы уже минут пять назад, — я закурил.

— Огонь увидят! — Калина попытался отобрать у меня сигарету.

— Да пошел ты на хрен! — я сплюнул в темноту. — Сейчас подняли шум, а толку-то? Твои гамадрилы только и могут, что «мочить», на большее не способны. Мне люди нужны, а не трупы! «Языки», понимаешь?! А что устраивают? Сначала твой пердун извещает, что мы прибыли, потом стреляет им спину в темноте, потом те гоблины, что в засаде, и должны были тихо стреножить, стреляют. Это о чем говорит? О профессиональной непригодности. Врубаешься, командир гоблинов?

Тут раздалась еще одна очередь, но уже на другом конце деревни.

— Ну, все! Звиздец всей операции! Сейчас только мертвые не знают, что мы начали ходить по адресам. — Я был в бешенстве.

— Ладно! Идем! — Калина тоже был взбешен.

Не знаю уж, то ли тем, что я ему высказал, то ли тем, что я оказался прав. В темноте со стороны сада послышался треск.

— Твою душу мать! В Христа, в душу, в кружку, в компот! Чмыри, гондоны, педерасты, суки завшивленные, бляди морозоустойчивые! Сгною! В нарядах сдохнете! — много чего еще орал Калина в темноту.

— Мы взяли одного! — раздался голос одного из разведчиков, Второй мог уйти, ну, я его… ну, это… Короче — на глушняк. Целил в ногу, попал в затылок. Сам не знаю как получилось. — Голос говорившего был смущенным.

Мне это напомнило рассказ провинившегося сына о том, как он попал мячом в окно. Те же самые интонации. Детский сад, право, подготовительная группа! Гоблины! Ими только детей пугать! Не профессионалы, а солдатики, мальчишки! Эмоции и реакция вперед мозгов работает! Эх, нет с нами мужиков из нашего РОСНа! Те умеют все делать тихо, без шума и пыли, не привлекая внимания. Вот они — профессионалы. Но… За неимением гербовой — пишем на обычной!

Тем временем в доме продолжался досмотр. Лучи фонарей шарили по дому, кто-то нашел керосиновую лампу, зажег ее. Стало светлее.

Разведчики из сада, а это были Вражий сын и Крот, подошли поближе. На плече у Крота висел пленный, он трепыхался, стараясь балансировать на плече разведчика. И лицо у Крота было виноватое. Хоть и слабый свет падал из распахнутой двери дома, но было видно, что это именно он убил беглеца.

Командир разведчиков попытался сгладить ситуацию.

— Видишь, один живой, Серега! Тебе хватит! — Калина был доволен.

— Знаешь, Андрей, он может нам много лапши на уши навешать. Второго нет, чтобы проверить. Давай его сюда!

Крот подошел и скинул небрежно пленного к моим ногам.