— Ничего, всем за компанию достанется. На всех хватит! — хмуро пошутил Петрович. Он вообще отличался немногословностью.

Двое разведчиков спустились вниз. Вновь потянулось ожидание. Наконец раздался топот ног. Поднимаются.

— Чисто? — спросил у темноты Могила.

— Чисто, чисто, — голос Минуса, — клиента примите, а то грохнется, тут ступеньки нет.

— Эй, Петрович, усы загни назад! Свои.

— Ладно. Проверка! — Петрович бесшумно встал, по очереди загнул усики у гранат и спрятал их в карман.

— Товарищ капитан, вас товарищ капитан ждет внизу, говорит, что это интересно. А всем ждать здесь наверху. — Минус вытолкнул пленного из подвала, тот пролетел метр и упал лицом вниз — руки по-прежнему завязаны за спиной.

— Эй! Пацаны, не шалите. Морды бить не буду, просто, как положено чекисту, без суда и следствия шлепну тут же. Спишем на боевые. Поняли? — я посмотрел на них.

— Разберемся. Живой будет, — хмуро пообещали они.

— Петрович, ты здесь самый угрюмый, поэтому за этого кадра, — я кивнул на пленного, — головенкой своей отвечать будешь.

— Да не тронут они его, Сережа, спускайся уже! — крикнул снизу Калина.

— Иду, — ответил я и начал спускаться.

В подвале высота была около двух метров, там лежали матрацы, одеяла, какая-то одежда, много книг, листовки бачок с водой. Я наугад подцепил одну из них. Брошюра. Что-то типа «Чеченские партизаны». Понятно, пропаганда. Значит, идейные обосновались тут. Аджамаль все будет валить на убитого хозяина.

На нижний этаж подвала вела узенькая лестница. Спуститься можно лишь боком.

Небольшое помещение. Два на три метра. Вмурованные в стену кандалы. Охапки соломы. Это уже не убежище — это узилище для рабов. Хорошо видны отметки на беленой стене — шесть вертикальных черточек, перечеркнутых одной горизонтальной. И таких отметок много. Долго здесь люди томились. М-да. Не знаю, как у бойцов, а у меня самого руки зачесались удушить этого Аджамаля, или как его на самом деле. Правы были, кто воевал в Чечне в первую кампанию: «Мертвый дух — лучший дух!»

С трудом подавил в себе этот порыв. Мы здесь не для того, чтобы мстить за тех несчастных, что томились здесь. Задача — спасти тех, кто живой еще. В том числе и этих мальчишек.

— Смотри, Сережа, как тебе это нравится? — Калина отодвинул солому.

Там лежали видеокассеты, запакованные в полиэтилен, чтобы не промокли. Видать ценные кассеты.

— Чего там? — спросил я у Андрея.

— Судя по названиям, тебе это понравится. «Штурм Грозного русскими собаками в Новый Год 1995», «освобождение г. Джохара от русских собак в августе 1996», «Допрос пленного», «Мусафар становится мужчиной — убил первого русского», тут много, что еще. Будет чем скоротать длинные вечера.

— Ага, ты только своим зверям не показывай эти кассеты — деревню раскатают к едрене фене.

— А вот еще, — он откинул солому, там лежал ПК, в смазке, рядом несколько снаряженных лент, все это прикрыто и укутано полиэтиленом, — ну, и еще пара ящиков с гранатами. Хватит?

— До кое-какой матери и даже больше, — вздохнул я.

— Чего вздыхаешь? — Калина уставился на меня.

— Хозяина жалко.

— Ты чего? — удивился разведчик.

— Они бы валили друг на друга, — я пошарил по стенам фонарем.