Молодой детектив передернул плечами — он понятия не имел, с чего начать.

— Дженет Хейз уже перед смертью была больна. На пакетах было написано, что все ее органы несли следы обширной вирусной инфекции.

— О Боже, а вдруг она работала над биологическим оружием? Может, тебе обследоваться? Раз она была больна, ты тоже мог заразиться.

Укия прислушался к собственным ощущениям.

— Нет, я не болен. Есть хочу, да и спать тоже, но я здоров. — Он вдруг вспомнил ее комнату с игрушками и книгами по роботам. — Она работала с роботами, а не с микробами.

— Так, что еще?

На этот раз Укия долго молчал, не зная, что сказать Максу. Тот в удивлении обернулся к нему:

— Что-то настолько странное?

— Насколько я понял, ее внутренние органы... — он беспомощно пожал плечами, — изменились. Превратились в ласок или норок, напали на патологоанатома и загрызли.

— Страннее не придумаешь. — Макс сморщился, пытаясь не засмеяться. Или не нахмуриться. — В ласок, говоришь? Уверен? А даже если так, как такие маленькие твари могут убить человека?

— Ну честное слово! — И Укия рассказал ему, что в пакетах вместо следов крови и клеток органов обнаружился только мех. — У патологоанатома было больное сердце. Знаешь, он мог и от страха умереть.

Оба замолчали. Шоссе I-279 соединилось с I-79, и машина вклинилась в плотное движение.

— Больше всего меня напугал мех, — признался наконец Укия. — Но в нем доказательство того, что ее органы изменились. Там два активных набора ДНК: один — ласки, другой — Дженет Хейз.

Макс снова взглянул на Укию. Он часто награждал его этим взглядом, но сам Укия не знал, что за ним скрывается. Старший детектив только раз посмотрел так на кого-то другого — это был вор-виртуоз, способный украсть часы, пока человек на них смотрит.

— Значит, так, — забормотал Макс, — органы Дженет Хейз вырезали и спрятали в пакеты. А они возьми и превратись в бешеных ласок! Как выскочат! Как набросятся на патологоанатома! Ну, тот, конечно, как нормальный человек, напугался до смерти, они его и съели. — Макс помолчал. — Знаешь, своя дикая логика в этом есть. Я даже поверю, что после превращения в ласку можно проголодаться и закусить тем, что под руку попалось. Но что потом? Куда они делись и что стало с телом?

— Не знаю, Макс. Агент Женг меня остановила, когда я только начал искать след. Но вот что я подумал. Раз ее органы стали ласками, может, и все тело тоже? Патанатом сбил вентиляционную решетку. Зверьки маленькие и могли пролезть в шахту.

Детективы переглянулись. Они работали вместе уже больше трех лет и хорошо понимали друг друга без слов. Этим взглядом они условились оставить пока тему ласок. Укия отвернулся и стал смотреть в окно.

Они почти приехали, когда Макс нашел наконец более безопасную тему.

— Расскажи о тех типах, за которыми ты рванулся в Шенли-парк. Ты ведь не все этой Женг рассказал?

— Откуда ты знаешь?

— Стоит только выучить язык телодвижений у волков, и тебя можно читать, как книгу.

Укия не был уверен, что Макс шутит.

— Я потерял сознание, когда убил доктора Хейз...

— Ты потерял сознание, когда она тебя ранила, — поправил его Макс, пихнув в бок. — Это от шока. И кстати, — он вырулил на обочину и остановился, — давай-ка взглянем на порез.

Укия вздохнул и, морщась, приподнял повязку. Макс поставил «хаммер» на ручной тормоз, внимательно осмотрел шею молодого детектива и снова завел машину.

— Снимай-ка всю повязку.

— Зачем?

Зеркал внутри «хаммера» не было.

— Порез выглядит лучше, чем эта большая повязка.