Я бы еще могла его оттолкнуть, но мне было его жалко — ведь он прошел такой длинный путь ради меня. Поэтому я раздвинула ноги и позволила ему делать со мной все, что он хотел. И напрасно позволила — меня вдруг пронзила ужасная боль, такая ужасная, что я громко вскрикнула и упала со скамейки, ударившись затылком о край дорожки. Я думала, Илан испугается и бросится меня поднимать, но он остался сидеть на скамейке с закрытыми глазами, прислонясь спиной к спинке. Мне на минуту даже показалось, что он умер.

Однако посидев неподвижно целую вечность, он открыл глаза, застегнул молнию и сказал:

«Вот теперь я верю, что ты меня любишь».

Когда начали ходить автобусы, Илан уехал домой, Гила уехала с ним, зато вернулись другие ребята, и началась обычная школьная жизнь. Педагоги опять принялись безрезультатно искать мою отправную точку, мальчишки из старших классов опять стали приглашать меня прогуляться с ними по парку, а соседки по комнате стали ко мне добрей.

На соседок мне было наплевать, гулять с мальчишками в парке я опасалась после приключения с Иланом, и единственное, что меня интересовало, возьмет ли Инес наконец меня домой на субботу. Тем более, что Нетта все ходила вокруг меня кругами, но никак не могла застигнуть меня в одиночестве и только намекала, как страстно она ждет субботы.

Так продолжалось до вторника, а во вторник вечером все полетело кувырком. Во время ужина кто-то крикнул из коридора:

«Ора! Выйди! К тебе приехали!».

Я бы подумала, что это не ко мне, но у нас в школе другой Оры, кроме меня, нет. Тут как раз принесли клубнику со сливками, которую я очень люблю, но делать было нечего — в полном обалдении я оставила недоеденную клубнику и поплелась к выходу, удивляясь, кто бы это мог быть.

В вестибюле навстречу мне шагнула Инес, вся какая-то встрепанная и незнакомая. «Что могло случиться?», — пронеслось у меня в голове, пока глаз отметил, что в кресле у двери сидит Габи, а с ней темноволосый пожилой господин, из тех, кого нельзя назвать просто мужчина или мужик, как любит называть мужчин Габи. Инес клюнула меня в щеку и сообщила невпопад:

«Как ты изменилась, Светка! Повзрослела и погрустнела!»

«Если месяцами ко мне не приезжать, так в следующий раз ты меня не узнаешь», — огрызнулась я, все больше пугаясь. Что-то явно случилось, может быть, с Юджином?

«А у нас сюрприз! — продолжала Инес скороговоркой. — Представляешь, Дунский тайком от всех сдал на права и купил машину!».

Габи заулыбалась, а пожилой господин, сверкнув очками, наклонил голову, и тут до меня дошло, что это и есть тот самый несносный Дунский.

«Вот мы и решили к тебе прикатить, раз есть на чем!», — тараторила Инес, явно что-то не договаривая.

«А где Юджин?» — прямо спросила я, не для того, чтобы заедаться, а чтобы получить ответ.

«При чем тут Юджин? — досадливо поморщилась Инес. — Он сейчас в Упсале, помогает директрисе музея приготовить выставку русского авангарда. Там полно работы, ты же знаешь, — афиши, каталоги, проспекты, — и никто, кроме Юджина, не умеет там сделать это правильно и быстро».

Ага, значит, она воспользовалась тем, что Юджин уехал, и прикатила проведать любимую дочь без него! Очень похвально!

«Я приехала попрощаться, мы с Габи тоже завтра улетаем в Упсалу — мы приглашены выступить с нашей программой на открытии выставки».

Сердце у меня оборвалось — значит, и эту субботу мне придется торчать в школе, спасаясь от Неттиной любви.

«А когда вы вернетесь?».

Тут подскочила Габи и включилась в разговор, она всегда на подхвате, когда надо помочь Инес:

«Через десять дней.