Фрэнсис ее в бок толкнула.

— Да, безусловно, сэр, — сказала Мария.

Трёп так и засиял.

— Это всего лишь концепция, — сказал он. — Вероятность. — Положил ладони на их парту, наклонился. — Я очень рад, что заставил вас думать.

— Да, сэр, мы вовсю думаем, — сказала Мария.

— И-и-и-и! — сказала Фрэнсис. Выкатила глаза в мою сторону. — И-и-и! И-и-и-и-и!

Потом, когда все вышли в коридор, я просто попытался сбежать. Но за спиной у меня в коридоре хихикали девчонки. Джорди их подзуживал. Я обернулся, зыркнул на них. Джорди пискнул — ой, как, мол, страшно.

— Пошел ты, — говорю.

Попытался посмотреть Марии в глаза. Хотелось сказать ей: «Ты вспомни, как мы вместе сидели в каменоломне». Хотелось сказать Джорди: «Ведь ты всегда был моим лучшим другом». Но Мария только хихикала и в глаза не смотрела. Джорди осклабился. Я сжал кулаки. Джорди махнул рукой — ну, поехали.

— Давай, — говорит. — Поглядим, кто кого.

Я заколебался.

— Давай-давай, — говорит. — Или чего? Струсил?

Я бросился на него, и началась драка, и вокруг собралась целая толпа, они орали и скандировали:

— Бей его! Бей! Бей его! Бей!

Джорди двинул мне в солнечное сплетение, дыхание перехватило, но я устоял. Выбросил кулак, попал ему по носу, хлынула кровь. Он пискнул и ринулся на меня. Я схватил его за горло. Мы рухнули на пол, кряхтим, кричим, ругаемся.

— Падла! — выкрикиваем по очереди. — Змея подколодная!

Тут примчался Трёп — орет, чтобы мы прекратили. Я высвободился, встал. Нагнулся к Джорди, проревел:

— Ненавижу тебя!

И бегом прочь.

29

Выходя из школы, я плюнул на землю. Проклял их всех. Череп сидел на скамейке у кладбища, неподалеку от «Лебедя». Пьяный, полусонный — беспомощный ком. Я подошел ближе. Он глянул на меня остекленелыми глазами. Похоже, не признал.

— Рыборожий, — прошипел я. Сжал кулаки. — Думаешь, я тебя боюсь?

Он что-то пробурчал. Я наклонился ближе:

— Рыборожий. Рыборожий.

Он качнулся вперед, попытался встать, рухнул обратно на скамью.

— Рыборожий жирный тюфяк, — говорю.

Ухмыльнулся и дальше пошел. Прямо мимо него. Вдохнул его запах — ненавижу его.

— Свинья, — говорю. — Думаешь, я тебя боюсь?

Взял камень, взвесил на руке, представил, как он шмякает Черепу в висок, услышал его стон, увидел, как он оседает на землю и корчится, увидел, как из виска хлещет кровь. Искушение прошло. Я осторожно выпустил камень.

Постучал в дверь Дурковатой Мэри. Впустил меня Стивен.

— Достал, — говорю.

— Молодчина!

И обнял меня. Я отстранился.

— Ну, показывай, — сказал Стивен.

— У меня не с собой.

Он повел меня в кухню. Дурковатая Мэри сидит за столом с чашкой чая.

— Здравствуйте, мисс Дунан, — говорю.

Она молчит. Стивен ухмыльнулся.

— Привет, дурында старая, — говорит.

Мэри сидит как мертвая. Молчит.

— Сделаем все в выходные, — говорит Стивен. Ухмыляется. — В эти выходные мы, Дейви, создадим монстра, — говорит. — Следующей ночью. Да?

Взял мое лицо в ладони.

— Да? — говорит.

— Да!

Я глянул на Мэри.