|
Он чуть замертво не хлопнулся, но потом сразу опять в позу. «Кто там?» — рычит. «Я, — говорю. — Стивен Роуз». Вижу, глаза его светятся в лунном луче. «Стивен Роуз, паскуда», — рычит, и как пойдет на меня, и бормочет, что он сейчас со мной сделает. «Да, — говорю, — тут еще со мной моя зверюга», — и поворачиваюсь. «Давай выходи», — говорю, и наш парень появляется из-под дерева, и Череп во второй раз чуть не хлопается замертво… Правда, нужно отдать ему должное, этот ваш Чарли Череп не бросался чуть что наутек, как сделали бы девяносто девять и девять десятых процента других. Стоит на месте, кулаки сжал. Похоже, Чарли Череп действительно был крепкий орешек. Или тупой как дуб — так, наверное, ближе к правде… «Это наш враг, — говорю я Кому, а потом еще: — Ты должен уничтожить нашего врага», — и мистер Ком как попрет на мистера Черепа! Понятное дело, Череп не впал в панику, не завизжал и не дал деру. Такому здоровому крепкому парню оно как-то не по чину. Он отступает, отступает. А наш истукан, по совести говоря, бегает-то не очень. Но вид у него решительный, он все надвигается. «Убей! — говорю. — Убей врага! Убей! Убей!» И смеюсь Черепу в лицо — а оно у него под луной бледное как смерть. И вот он отступил, насколько было можно. Стоит у края каменоломни, и тут уже даже крепкий орешек Череп струхнул не на шутку — замер и ни с места. «Что это такое?» — шепчет. «Моя зверюга, — говорю. — Красавец, правда? — говорю. — Поздороваться, — говорю, — не хочешь?» Подождал, но Череп молчит. Только зубы стучат и вроде как всхлипывает. «Ладно, — говорю. — Сейчас моя зверюга тебя убьет». И говорю Кому: «Убей! Сбрось его с края!»
Стивен умолк. Погладил Кома по щеке. — Бедняга, — говорит. — Совсем ты запутался тогда, верно? Я все твержу: «Убей! Убей! Убей!», а Череп хнычет, как младенец: «Не надо! Пожалуйста, не надо!» Ха. Вот оно как бывает, если у тебя два создателя. Будь ты только моим, и на миг бы не призадумался. Но в тебе слишком много от Дейви… Я прислонился к Кому. — Не стал он, да? — спрашиваю. — Не смог. Но оно уже было не важно. Череп совсем расхныкался и расклеился. Я положил руку ему на грудь. И сказал: «Это за Дейви и за его друга». — За Дейви и за его друга? — Я так и ахнул. — Да, Дейви. Ну конечно. Чуть толкнул, и он сорвался с края, как котенок. Шмяк, вопль, хрясь. Прощай, Череп. Улыбнулся моему молчанию. Я закрыл глаза. Хотелось ничего не думать, ничего не чувствовать. — А мы с Комом, — говорит Стивен, — как раз к утру успели сюда добрести. Он рассмеялся. — Но мы его выдрессируем, правда? Уничтожь! Открываю глаза. У Кома в кулаке еще один ангел. Он сдавил его, частички и пыль посыпались прямо на меня. — Видел? — говорит. — Он скоро научится. Уничтожай, Ком! Ха-ха-ха-ха-ха!
45
Сияние в небе потухло. Разница межу снопом света и тенью в углах понемногу стерлась. Стою рядом с Комом, будто в сумерках. Он меня держит. Я прижимаюсь к этому немыслимому созданию. Чувствую в нем холодную силу, и мне хочется остаться здесь, с ним. Совсем не тянет наружу, на холод, в холодную истину гибели Черепа и моей в этом роли. Не хочется обратно в истинный мир родителей, полицейских и священников. Там, снаружи, все чужое. Джорди, Мария, Трёп Паркер — все они будто персонажи какой-то истории, существа из иного мира. |
