– В доме Бишопов, – уточнил Брэм, опускаясь на краешек дивана. – Вы измените свою фамилию?

Глори присела на другой конец дивана и замешкалась с ответом.

– Раз вы вышли замуж, вы же должны изменить фамилию на Бишоп.

– Я… Ну, я не знаю. Впрочем, если мы будем закупать продукты и оплачивать счета с нашего общего счета, то пожалуй. А фамилию Карсон я использовала бы только в профессиональной деятельности.

– Толково. – Брэм помолчал. – Итак, что вы делаете вечерами, ну скажем, как этот?

– Я обычно занимаюсь бумагами, принесенными из офиса, или читаю журнал по психологии. Иногда смотрю телевизор, если есть хороший фильм, а если нет, читаю роман.

– И все вот так, в одиночестве?

Глори хотела ответить довольно резко, но промолчала.

– Мне кажется, – медленно и почти робко произнес он, – любому, кто живет один, иногда хочется, чтобы кто-нибудь поговорил с ним. Это ведь естественно?

– Ну, в общем-то, да. Но это ко мне не относится. Вы, может быть, болезненно ощущаете свое одиночество, потому и хотите жениться.

– Здесь решают чувства, – возразил Брэм.

– А как вы проводите вечера, Брэм?

– Тоже смотрю ящик, и обычно все подряд. Или читаю какую-нибудь книгу.

– А чем бы вам хотелось заняться сейчас?

Доктор Карсон, сглотнув, подумал Брэм, это не самый умный вопрос, который вы могли задать после того страстного поцелуя, почти обманом полученного мной.

– А кто ухаживает за вашим газоном? – спросил он.

– Я приглашаю одного старшеклассника, он живет в конце улицы.

– Так, значит, мы можем позволить себе такие расходы?

– Это не такая уж роскошь, особенно по сравнению с пиццей. У меня просто не хватает ни времени, ни сил следить за порядком.

Брэм улыбнулся.

– Я мог бы помогать вам с газоном, а освободившиеся деньги мы потратили бы на пиццу.

– Вы так решительно настаиваете на пицце, Брэм Бишоп? – спросила Глори, улыбаясь. – Вы всегда добиваетесь того, чего хотите?

Брэм посмотрел на Глори без тени улыбки.

– Обычно, – ответил он серьезно.

О, Боже, подумала Глори, эти глаза, эти сапфирово-синие глаза Брэма так влекут к себе! Когда он смотрел на нее таким напряженным взглядом, как сейчас, на нее накатывало томительное и вместе с тем обжигающее желание.

– Я думаю, мы могли бы заказать пиццу на вечер, – сказала она. – Кроме того, мы могли бы притвориться, что согласны смотреть телевизор или посидеть молча и почитать. Давайте сначала выясним, есть ли разногласия в выборе вечернего времяпрепровождения, и найдем компромисс.

– Глори…

– Что? – почти вскрикнула она.

– Мое присутствие нервирует вас? – спросил Брэм тихо.

– Конечно, нервирует, – ответила она, неопределенно взмахнув рукой. – Я совершенно не умею коротать тихие вечера дома, да еще с одним из самых сексуальных мужчин…

Тут глаза Глори расширились от ужаса.

– О, Господи! – воскликнула она. – Я совсем не это хотела сказать. – Она сжала руками запылавшие щеки.

Брэм встал и положил руки на ее плечи. Она полными слез глазами уставилась на пуговицу на его рубашке.

– Глори, – попросил он, – посмотрите на меня.

– Нет, не хочу, мне стыдно! Не могу поверить, что я так непрофессионально выразилась.

– Глори, забудьте хоть на минуту о профессионализме, ну взгляните же.