Аркадий Михайлович показал нам пещеру. Объем ее достигал сорока миллионов кубометров, высота в некоторых местах доходила до сорока метров. Крепкий базальтовый потолок подпирали сотни металлических и каменных колонн, дно было засыпано грунтами, необходимыми посаженным растениям. Пока что пещера, освещенная электрическими солнцами, выглядела, как большое поле, покрытое высокой зеленой травой.

Мы с наслаждением вдыхали свежий воздух, запах цветов. Мне вспомнились цветы, выращенные Аркадием Михайловичем у себя в солярии. Напоминанием о солярии был еще один объект на подземном поле. У выхода из туннеля мы встретили чистенького плотного человека в зеленой форме подземного лесника.

— Это товарищ Черепашкин, — отрекомендовал его Аркадий Михайлович.

— Тот самый? — спросил Черняк.

— Я Семен Иванович, — вмешался в разговор Черепашкин.

Да, это был в прошлом управляющий домом, а теперь комендант подземных зеленых насаждений. Немного позже профессор рассказал, как этот маньяк появился здесь. Вскоре после того, как Томазян освободил Черепашкина из-под ареста, управдом телеграфировал к себе на работу и получил извещение, что уволен за бессмысленные поступки и выезд в Сибирь.

— Он пришел ко мне, — рассказывал профессор Довгалюк, — и так плакался на свою судьбу, так просил ему помочь, так раскаивался в своих поступках, что мне в конце концов стало жаль чудака…

Черепашкин заметно изменился: такой же несуразный, как и раньше, он был очень услужлив и вежлив со всеми окружающими. Он шел вслед за нами, прислушивался к каждому нашему слову, выполнял, хотя его и не просили, каждое наше желание.

Аркадий Михайлович и Тарас водили нас между грядками, на которых поднимались небольшие, только что посаженные деревца. Это была рассада деревьев для подземных садов. Здесь выращивались разные породы пальм, эвкалипты, мимозы… Но не меньше этих субтропических растений Аркадия Михайловича интересовали обыкновенные дубы, грабы, осока, береза, яблони, груши, вишни и черешни.

— Мы будем их выращивать на меньших глубинах, где температура умереннее, — пояснил ботаник.

— А что вы думаете о помидорах, картофеле и других овощах? Хорошо бы поставлять их нашим подземным столовым и буфетам, — заметил Саклатвала.

— Думаю и об этом, хотя опыты еще не закончены. Мы пробуем также выращивать арбузы и дыни. Вот людей мне не хватает. Все увлекаются техникой, а о ботанике мало кто думает, — жаловался Аркадий Михайлович.

— Энергичнее подбирайте себе помощников, — рекомендовал Саклатвала, — а мы поможем вам средствами и этой самой техникой. Ну, а вы, юноша, кем хотите быть — техником или ботаником? — обратился он к Тарасу.

Тарас смущенно ответил, что еще колеблется, чему отдать предпочтение, но во всяком случае решил посвятить свою жизнь изучению и освоению подземных глубин.

Академик взял мальчика под руку и несколько минут ходил с ним по дорожкам плантации, расспрашивая об успехах в учебе, о планах на ближайшее будущее.

— Видишь, Тарас, — сказал он, — кое-что из твоей идеи о подземной дороге осуществилось. Инженеры претворили детскую фантазию в реальность. Но нельзя жить одними фантазиями. Нужно учиться осуществлять их.

— Но моя фантазия еще окончательно не осуществлена.

— Как так?

— Я мечтал, что поезда будут ходить не параллельно земной поверхности, а напрямик. Тогда они двигались бы быстрее самолета.

— Советую тебе мечтать о другом.