Впрочем, сейчас особенно раздумывать не приходилось. Черепашкин был где-то поблизости, необходимо было во что бы то ни стало разыскать его и задержать. Далеко убежать он не мог: единственная дорога из поселка шахты Глубочайшая бдительно охранялась, и на ней проверяли каждого проезжего и прохожего. Под таким же контролем находился и аэродром. Для вылета требовалось специальное разрешение.

План Томазяна был очень прост. Поисковые группы должны были пройти во всех направлениях, заглянуть под каждый кустик, за каждый камень, остановить каждого прохожего и, если возникнет хоть малейшее сомнение, проверить, кто он такой. В поисках приняли участие почти все жители этого района.

Со мной отправились несколько юношей — учеников старших классов местной школы. Мы пошли через Высокую беседку к скалистой гряде, высившейся над холмами у Учан-Чана.

Когда мы очутились за Высокой беседкой, один из мальчиков заметил на маленьком холме одинокую фигуру человека. Я воспользовался своим биноклем и, хотя ничего не смог как следует разглядеть, почувствовал, что это должен быть Черепашкин.

Человек вел себя немного странно. Он сидел неподвижно, спиной к нам, держа руки на голове. Поза непонятная и едва ли удобная.

Мы начали осторожно приближаться к незнакомцу. Когда подошли шагов на двести, нас еще больше удивила его шапка.

— Не шапка, а настоящий корабль, — прошептал один из юношей, глядя в бинокль.

Мы растянулись цепью, намереваясь окружить неизвестного. Шагов за сто пятьдесят я вышел немного вперед и пополз по земле.

Вдруг неизвестный оглянулся, заметил нас, сорвал с себя шапку и вскочил на ноги.

Да, это был Черепашкин.

Он бросился с холма как раз туда, куда мои ребята еще не успели дойти.

— Держите, держите! — закричали все и что было сил кинулись за беглецом.

Но он успел сбежать с холма и исчез в ближайшем овраге.

Несколько юношей опередили меня. Они не сбежали, а прямо-таки скатились вслед за Черепашкиным. Но самым удивительным было то, что Черепашкин теперь спокойно сидел за крутой скалой на камне, словно и не убегал.

Когда я подоспел туда, Черепашкин с глуповатым видом спрашивал у ребят:

— Что случилось?

Мы задержали его и уже хотели вести к Томазяну, как вдруг я заметил, что удивительной шапки на Черепашкине уже не было. Я приказал ребятам разыскать ее. Внимательно осмотрев дорогу, по которой он убегал от нас, мы наконец нашли шапку. На ней сверху имелось какое-то странное приспособление, а внутри — наушники для радио. На мои вопросы Черепашкин отвечать не захотел и заявил, что видит эту шапку впервые.

Дурачком прикидывался Черепашкин и тогда, когда мы очутились перед Томазяном. Черепашкин уверял, что о шапке ничего не знает.

Я надел ее себе на голову и прислушался. В наушниках было тихо. Но, еще раз осмотрев шапку, я заметил на ней что-то похожее на маленькую антенну. И лишь только я поднял эту антенну на несколько сантиметров, как в наушниках что-то застрекотало. Я отчетливо слышал точки и тире азбуки Морзе, но понять ничего не мог.

Это открытие сразу показало нам, что за птица тот, кто называл себя Черепашкиным. Без всякого сомнения, Черепашкин был враг не менее ловкий и опасный, чем Догадов: квалифицированный шпион, долго скрывавшийся под личиной глуповатого малого.