Утром из туннеля сообщили, что работы по выкачке воздуха закончены и электропоезда идут с прежней скоростью.

В то же утро меня вызвал по радиотелефону Черняк. Он приказывал немедленно прибыть в Москву для выполнения нового важного задания. Разговор наш был краток. Я ничего не успел рассказать, только выслушал приказ и лаконично ответил: «Есть немедленно прибыть!»

В Москву я ехал вместе с Самборским, который спешно сдал свои дела Кротову. Он никак не мог понять, почему его вызывают, когда, по его мнению, и он, и Макаренко были необходимы на Глубинном пути.

13. На фронте

— Вы еще не замотались? — спросил Черняк и, не дожидаясь ответа, добавил: — Все равно не дам ни минуты отдыха. Вы отправляетесь на на фронт.

Я присоединился к группе корреспондентов, которых отдел прессы отправлял на Западный фронт.

Тарас Чуть просил Черняка отпустить его на фронт вместе с нами. Антон Павлович долго отказывался, но в конце концов Тарас добился разрешения.

Перед тем, как отпустить парня, Антон Павлович потребовал, чтобы тот соблюдал обещание быть осторожным. Было и еще кое-что, о чем Тарас не знал: Черняк категорически запретил корреспондентам брать парня в опасные места и велел им беречь Тараса, как зеницу ока. Один из корреспондентов, посмеиваясь над этими предупреждениями, сказал:

— Почему вы беспокоитесь? Сколько лет парню? Недалеко до совершеннолетия. Ему надо закаляться.

— Пожалуйста, пусть закаляется. Только… подальше от пуль и снарядов.

— Ладно, ладно, — пообещал я.

Две легкие вездеходные машины «МС», которыми управляли сами корреспонденты, помчались по узким лесным дорогам к западным рубежам нашей родины, где кипели ожесточенные бои.

И вот до нас начал доноситься грохот орудий. Все чаще встречались замаскированные в лесах и на полях военные части. Бдительные часовые неожиданно возникали из ниоткуда, чтобы проверить на-документы.

Мы нигде не останавливались.

В штаб Западного фронта мы прибыли в тринадцать часов, на второй день после выезда из Москвы.

Бои разворачивались километров за сто отсюда.

Штаб расположился в небольшом, окруженном лесами городке. В воздухе патрулировали сторожевые самолеты, а на земле было заметно усиленное движение легковых автомобилей.

Они неслись то в штаб, то из штаба по асфальтированным лесным просекам.

Инженерные части быстро маскировали эти просеки, а также здание штаба и многочисленные радиостанции.

Бои шли масштабные и ожесточенные. Слышалась канонада. Это наши дальнобойные пушки громили укрепления врага.

Несколько раз вблизи разрывались снаряды дальнобойных орудий противника. Враги пользовались новыми артиллерийскими системами с дальностью стрельбы до двухсот пятидесяти километров.

Нашу корреспондентскую группу принял заместитель начальника штаба, молодой генерал, только что вернувшийся из поездки на передовые позиции. Мы засыпали его вопросами о положении на фронте. Он попросил нас присесть и начал свой рассказ.

Мы узнали, что наступление вражеской армии на Западном фронте захлебнулось. Наши части предприняли попытку перейти в наступление.

Учитывая колоссальное преимущество в людях и в технике, это было бы вполне возможно, но на пути стали подземные укрепления, которые за это время успели создать враги. Высокая фортификационное техника позволила врагам так глубоко зарыться под землю, что им не страшны были ни снаряды самых крупнокалиберных орудий, ни тяжелые авиабомбы.