— Я не сержусь, — сказала она. — До свидания, — добавила Лида дрожащим голосом и повесила трубку.

15. Подготовка атаки

Причина волнения Макаренко в разговоре с Самборским вскоре выяснилась. Оказалось, что на завод прибыл физик Гопп с новым изобретением. Он разработал систему сейсмотелеграфии, позволявшую поддерживать связь между литостатами и штабом. Используя для приема сверхчувствительный сейсмограф, который улавливал только колебания определенной силы, Гопп одновременно сконструировал сейсмопередатчик, использовавший такие же колебания.

Для оборудования боевых литостатов сейсмотелеграфными аппаратами требовалось время. Но Ставка Верховного Главнокомандующего решила уже в ближайшие дни бросить в бой отряды подземных боевых кораблей. Ярослав Макаренко считал, что еще до первой атаки все литостаты надо оборудовать аппаратом физика Гоппа. В то же время он озаботился подготовкой соответствующих специалистов для работы на сейсмотелеграфе. Для этого он мобилизовал на 48-часовые курсы буквально всех, кого только мог. В список мобилизованных попал и я.

Курсы немедленно приступили к работе. Руководителем назначили Гоппа.

Почти одновременно началась подготовка подземной атаки, и курсанты сейсмотелеграфных курсов вместе с подземными линкорами и крейсерами вскоре оказались вблизи линии фронта.

Уже несколько недель позиции воюющих сторон оставались неизменными. Линия вражеских укреплений протянулась от Балтики до Балкан. Первые подземные крепости этой линии появились на следующий день после начала войны, когда армии реакционных государств, пользуясь колоссальным преимуществом, ворвались на приграничную полосу советской территории. Десятки тысяч инженеров, миллионы рабочих тыловых войск работали над созданием этих укреплений.

Наступление захлебнулось, но железобетонные крепости укреплялись изо дня в день. Они уходили в землю на десятки и сотни метров. Их вооружали тяжелыми пушками, пулеметами, минировали подступы, защищали тяжелой артиллерией глубокого тыла. Сотни тысяч зениток выстроились у подземных крепостей, готовые за минуту-две выпустить сотни снарядов практически в любой квадрат неба.

На линии укреплений взрывались тяжелые снаряды советской артиллерии. Иногда на них обрушивался настоящий ливень металла и взрывчатых веществ чудовищной силы, выводя из строя орудийные башни и пулеметные гнезда. Но из глубин, словно автоматически, появлялись новые — такие же, а то и более мощные. Крепости напоминали сказочных драконов, у которых вместо срубленной головы вырастали две новые.

Вражеская артиллерия также почти непрерывно и без существенных последствий засыпала снарядами советские позиции.

Перед выступлением подземной флотилии личный состав литостатов был командирован на передовые позиции, чтобы ознакомиться с общей обстановкой на фронте.

В последние несколько дней артиллерийская дуэль шла с особым накалом. Стены, полы и потолки подземных казематов артиллеристов дрожали от канонады.

Но люди чувствовали себя в полной безопасности. Отдыхавшие спокойно спали или ели. Некоторые отпускали шутки, а один из бойцов, примостившись на пустых ящиках из-под пироксилиновых зарядов, читал какую-то книгу. Желающие могли слушать радио. Тыл передавал военные сводки, и можно было узнать об успехах нашей авиации в воздушных боях, о столкновениях на море, о положении на Западном и Восточном фронтах.

Майор, командовавший дивизионом тяжелых орудий в секторе 201, за последние сутки уже дважды менял внутренние дула, которые приходили в негодность после каждого сотого выстрела. Наблюдатели сообщали о чрезвычайно успешных действиях его батарей.

Майор и его подчиненные могли видеть результаты стрельбы на стереотелеэкране. На линии шириной в полтора километра то и дело взметались столбы огня, дыма, земли и каких-то обломков. Огонь вражеской артиллерии в этом районе слабел.