В это время в столовую вошли Самборский и Тарас. Они разыскивали меня. Догадов поздоровался с ними и заявил, что ему пора ехать на аэродром. Прощаясь, он спросил:

— Слышали новость: в Иркутск прилетел самолет, а по дороге из него выпали пассажиры?

— Прошлогодний снег, — иронично ответил Самборский. — А нового вы ничего не привезли?

— Нет, к сожалению.

Догадов ушел, взяв с меня слово, что я приеду к нему в Забайкалье.

— Не люблю этого типа, — заметил Самборский, когда палеонтолог исчез.

— Почему?

— Не знаю. Должно быть, потому, что он тоже не проявляет особых симпатий ко мне.

— А вам нужны его симпатии?

— Нет, — рассмеялся инженер. — А ты, Тарас, о чем задумался? — обратился он к Тарасу.

— Вы знаете, я где-то видел этого товарища, — сказал Тарас. — Только никак не могу вспомнить, где и когда.

— Верно, когда ты с Аркадием Михайловичем приезжал к Антону Павловичу. Это ведь бывший сотрудник «Звезды».

— Ага… Должно быть, там.

9. Совещание отложено

Мы с Самборским спешили в Иркутск. У него были неотложные дела в управлении, а я хотел проводить Станислава Шелемеху, который сегодня уезжал на запад. Подполковник и его жена летели самолетом, хотя Нина Владимировна не очень любила воздушный транспорт. Она уговаривала мужа ехать поездом, но тот решительно отказался и заявил, что к этому его может вынудить только нелетная погода. А погода все эти дни стояла исключительно хорошая. Мощный антициклон захватил всю Западную Сибирь и восточную половину Европы и, по прогнозам метеорологов, обещал продержаться две-три недели.

Самборский сошел возле управления, а мы с Тарасом поехали в гостиницу. Когда наша машина подкатила к «Витязю Иркуту», Станислав в сопровождении жены и сестры уже выходил на улицу, чтобы ехать на аэродром. Мы оба обрадовались, что успели встретиться. Тарас попрощался и пошел в гостиницу, а Станислав сел в мою машину, и мы поехали следом за машиной, в которой сидели Нина Владимировна и Лида.

Мне было приятно перед расставанием побыть со Станиславом хотя бы несколько минут один на один. Правда, я собирался не позднее чем через месяц-полтора поехать в Москву, но всякое могло случиться.

— Слушай, у меня к тебе просьба, — сказал Станислав.

— Заранее обещаю выполнить.

— Здесь остается Лида. Остается неизвестно на сколько, так как Саклатвала вызывает к себе добрую половину сотрудников лаборатории металлов. Ты будешь жить в гостинице по соседству с нею. Так вот, два поручения: первое — регулярно пиши мне о ней, потому что ее болезнь, кажется, начала прогрессировать. Второе — активно вмешивайся, когда заметишь, что она слишком много работает. Ей нельзя переутомляться.

— Охотно беру на себя эти обязанности. Правда, будут дни, когда мне придется выезжать… Но я постараюсь ненадолго.

— Куда ты собираешься?

— В Забайкалье. Хочу осмотреть самую глубокую шахту.

— Девятьсот сорок пятую? Ну, так Лида тоже там будет. Там собираются строить какой-то завод, потому что на месте нашли огромное количество сырья для нового сплава.

— Вот и прекрасно!

Мы уже проехали половину дороги до аэродрома, и я поспешил обратиться к Шелемехе с вопросом:

— Станислав, мне хотелось бы знать твое мнение о Ярославе Макаренко.