– Наконец-то я слышу голос истинного офицера, голос командира боевых пловцов, – пробормотал Умберто, отрываясь на несколько мгновений от чтения письма.

– Ну-ну, хотелось бы верить… – многозначительно поддержал его фон Шмидт. – Теперь это важно: услышать голос командира.

– Особенно если голос этот – командный.

«Поднимайте, – вернулся к чтению хозяин виллы, – старую гвардию „морских дьяволов“, в первую очередь тех, кто в годы войны базировался в районе Севастополя и кто хорошо помнит как особенности расположения военных причалов в его бухтах, так и особенности операций в окрестностях крымских портов и военно-морских баз.

Четырнадцать – пятнадцать „дьяволов“, таких как лейтенант Антонио Капраре или унтер-офицер Ливио Конченцо, будет вполне достаточно, чтобы совершить рейд к крымским берегам и освежить воспоминания молодости. Сам план операции „Гнев Цезаря“ обсудим позже. Но сразу же договоримся, что гнев этот должен оказаться таким же впечатляющим, как и гнев богов. Жду ваших предложений, Сантароне, пусть даже самых немыслимых.

Уверен, что к осени следующего года мы сумеем встретиться, однако уже сейчас формируйте группу и возобновляйте тренировки. Мы не позволим русским унижать имя великого римлянина. Наша месть настигнет их на любой военно-морской базе. Чем больше средств и труда вложат русские в модернизацию линкора, тем болезненнее окажется его потеря.

Узнав о передаче линкора „Джулио Чезаре“ русским, я поклялся отомстить им за наш позор. И клятву свою сдержу. В том числе – и с вашей помощью, Сантароне. Во всяком случае, очень на это надеюсь. Жаль, что не могу приступить к осуществлению этой акции прямо сейчас, немедленно, что значительно упростило бы операцию. Впрочем, к сложным заданиям нам тоже не привыкать.

Считайте, корвет-капитан, что моего „напутственного пинка удачи“ вы уже удостоены».

Наткнувшись на слово «пинка», Умберто многозначительно хмыкнул и улыбнулся. Только «морские дьяволы» знали о существовании у боевых пловцов этой традиции, скорее, даже некоего ритуала. Перед выходом на задание, которое для многих оказывалось последним, каждый из них удостаивался благословения «напутственным пинком удачи», на который обычно расщедривался сам Валерио Боргезе.

Сантароне уже не смог бы припомнить, когда и как именно зарождался этот ритуал, однако пройти через него каждому из «морских дьяволов» представлялось делом почти святым – «пинок удачи» считался неотъемлемым атрибутом их воинского везения.

– Если мне не изменяет догадливость, это письмо – от фрегат-капитана Боргезе? – спросил барон, смакуя налитое дворецким вино и закусывая его ломтиками сыра.

– От него, причем довольно неожиданное.

– От Боргезе… Да к тому же «неожиданное»… – повертел между пальцами ножку бокала оберштурмбаннфюрер СС. – А чего еще можно ожидать от таких людей, как он или Скорцени, кроме очередной диверсионной неожиданности? Так, о чем это он в письме?..

– Даже пребывая в тюрьме, командир боевых пловцов остается неплохо осведомленным по поводу того, что происходит на свободе.

– А посему, даже пребывая за решеткой, он, конечно же, не мог не откликнуться на сдачу линкора «Джулио Чезаре».

– На этот акт уже даже не военной, а нравственной капитуляции Италии, – протянул Умберто письмо барону, помня, что тот не только свободно говорит на итальянском, но и сносно владеет навыками чтения на этом языке.