– Ничего не поделаешь: каждая поверженная страна проходит через две фазы капитуляции – военную и нравственную, – по обыкновению своему, пробубнил фон Шмидт, уже пробегая взглядом текст письма, но тут же спохватился и, пытаясь оставаться справедливым, уточнил: – Кстати, Германии это тоже касается. Выражусь конкретнее: Германии это касается в первую очередь.

Борт крейсера «Краснодон»

Внешне тот вроде бы никак не отреагировал, зато, воспользовавшись его замешательством, контрразведчик решил окончательно дожать этого несостоявшегося «черногорского Бонапарта». Как-никак, а в перечне лиц, ориентировки на которых Гайдуку пришлось вызубрить еще перед выходом конвоя в море, этот супруг наследницы черногорского престола, лишь по чистой случайности оказавшийся в должности командующего базой военно-морского флота Албании, значился первым.

Мало того, начальник контрразведки службы береговой обороны флота генерал Шербетов, так и не отважившийся перейти во «флотскую иерархию», настоятельно советовал подполковнику сделать все возможное, чтобы как можно поближе познакомиться с этим влиятельным офицером. И не только потому, что, как предполагали в управлении разведки, со временем Карганов мог стать командующим албанским флотом.

Дело в том, что уже сейчас этот «проходимец мафиозного типа» почти официально командовал целой флотилией контрабандистов, действовавших на итальянских и греческих коммуникациях. И в связи с этим тоже представлял немалый интерес для советской разведки. Причем не только флотской. Иметь на этих коммуникациях, да с базированием на берегах дружественной Албании, свой надежный «контрабандистский» разведывательно-диверсионный канал… это дорогого стоило.

– Если не ошибаюсь, теперь этот генерал, ваш родственник, является заместителем военного министра народной Албании, ведающим, среди прочего, еще и возрождением флота. В чем мы – в возрождении вашего флота, – как союзники по борьбе и социалистической идеологии, тоже заинтересованы. Кстати, вам повезло, что офицерский диплом вы получали во Франции, которую в Албании воспринимают как недавнюю союзницу в борьбе с фашизмом, а не во «вражеской Италии времен дуче Муссолини».

– А вы, стало быть, не простой флотский офицер…

– Было бы странно, если бы начальник службы безопасности конвоя представился простым корабельным плотником или хлебопеком.

– Вот и я так полагаю. – Предаваясь ироническому настроению, Карганов имел обыкновение отклонять туловище чуть назад и в сторону, словно бы желал рассмотреть собеседника издалека и всего сразу. – А если вы еще и представитесь…

– Подполковник Гайдук, что приравнивается к капитану второго ранга, – по-белогвардейски щелкнув каблуками, склонил голову контрразведчик. – Отвечаю за безопасность конвоя.

– Ваша фамилия Хайдут? Вы что, венгр?

– Не имею чести, – процедил подполковник.

– Первоначально у них так именовались погонщики скота, – решил просветить его Карганов, а затем на Балканах «хайдутами» или «хайдуками» стали именовать и повстанцев, действовавших против турок, а то и просто горных разбойников.

– Моя фамилия – Гайдук, – жестко уточнил подполковник. – В повстанчестве и в горном разбое ни я, ни ближайшие предки мои, смею заверить вас, не замечены.

– Охотно верю. Тут вопрос анкеты «личного дела». У вас этого опасаются не меньше, чем у нас.

– Хотя, если верить молве, кто-то из моих предков все же имел то ли сербские, то ли валашские корни.